Социальный антилифт

Раньше, в республиканской Франции, где динамичное развитие обеспечивалось правильной работой социального лифта, взгляд рядового француза был устремлен вверх. Этот направленный вверх взгляд носил парадоксальный характер: с одной стороны, он был двигателем социального прогресса, с другой — источником обиды и раздражения. Человек мечтал вырваться из тисков своего социального статуса и в то же время страдал от того, что живет в худших условиях по сравнению с другими, стоящими выше на общественной лестнице. Таким образом, социальный динамизм сочетался с переживанием несправедливости. При этом носитель такого взгляда был вполне способен сочувствовать недовольству тех, кто находился в более трудном положении, чем он сам. Людей объединяла солидарность перед лицом различных форм социальной несправедливости.

Сегодня простым человеком управляет скорее чувство самозащиты, чем желание улучшить свое положение. Он испытывает не столько стремление пробиться в высшие слои общества, сколько отталкивание от слоев низших.

 Я боюсь худшего — что придется переезжать на другую квартиру, жить в одной из многоэтажек, среди всех этих неведомо откуда приехавших людей, добрая половина которых сидит без работы. Среди подростков, которые целыми днями шатаются по улицам, а то и дома не ночуют. Вот это было бы настоящим падением. С таким ударом трудно будет справиться.

 Мой шурин три года нигде не работает. С утра до вечера сидит без дела. Уже и перестал искать место. Когда я вижу его, меня берет страх. Нельзя так опускаться, твержу я себе все время, нельзя позволять себе скользить по наклонной.

Общество рассматривается респондентами как совокупность страт: чем ниже страта, тем хуже условия жизни. При таком взгляде чувство несправедливости ассоциируется не столько с высшими, сколько с низшими стратами. Человек рассуждает так: тем, кто находится ниже меня, всегда больше помогают, с ними более деликатно обходятся, их трудности принимают ближе к сердцу.

 Скверно устроена вся эта система: иногда выгоднее вообще ничего не делать, чем ишачить на работе. Вот я прикинул: когда я нашел место на полставки, после всех вычетов получилось, что заработок у меня меньше пособия по безработице. Сам-то я все равно предпочитаю работать, но есть и такие, кто не прочь этой системой пользоваться. Это несправедливо по отношению к тем, кто вкалывает». «Есть совсем бесстыжие: хотят из всего выжать по максимуму, пользуются тем, что действительно нуждаются, и под этим предлогом получают субсидии, пособия и все такое прочее — все, что только могут сцапать. Эти люди никогда не работали, да и не хотят искать работу, они бы от этого только проиграли. Не нравится мне это: мы из кожи вон лезем, а получаем меньше, чем бездельники. И чем дольше они бездельничают, тем охотнее им помогают.

Это осознание несправедливости способствует росту ксенофобских настроений.

 Я не расист, но посмотрим правде в лицо: пользу из нашей системы извлекают одни и те же люди. Меня от этого просто тошнит. Надоело, в конце концов.

 Я не голосовал за Ле Пена, я голосовал за Жоспена, но не знаю, что со всем этим делать. А что-то делать нужно, так дальше продолжаться не может. Если потребуется, то я, пожалуй, и за Ле Пена проголосую.

Чувство несправедливости, которое питает ксенофобию и служит росту числа голосов, отдаваемых на выборах крайне правым, многогранно. В его основе могут лежать три соображения: «мигрантам» (подразумеваются как граждане Франции иноземного происхождения, так и собственно иммигранты) помогают больше, чем нам; они злоупотребляют нашей системой, хотят пользоваться правами, но не хотят иметь обязанностей; они не интегрируются в наше общество, потому что сами этого не желают.

Итак, хотя истоком ксенофобских настроений служат не расистские предрассудки как таковые, осознание несправедливости, постепенно овладевающее простыми людьми, создает благоприятную почву для деятельности заведомых и откровенных расистов.

Социальный антилифт

Этот мифический либерализм

Рассмотрим два мифа, на которых основан либерализм. Первый состоит в том, что проявления американского могущества в послевоенный период и установление либерального порядка — это одно и то же. Не правда ли, знакомый нарратив: Соединенные Штаты «победили» во Второй мировой войне и «контролируют половину мирового ВВП». Соединенные Штаты создают «такую международную структуру, которая нацелена на развитие открытой экономической системы» и на то, чтобы «при помощи определенных институтов способствовать международному сотрудничеству по вопросам политики и безопасности». Также США «обеспечивают существование важнейших глобальных благ», направленных на то, чтобы эта система функционировала: это система мер сдерживания, направленная на обеспечение безопасности, и мировая резервная валюта. Некоторые важнейшие элементы этой системы сохраняются и в период после гегемонии, ведь для основных игроков на мировой арене очевидно: лучше пользоваться преимуществами, которые они получают благодаря сохранению институционализированных форм сотрудничества, чем подвергнуть себя рискам в целях изменения правил игры.

В девяностые годы этот нарратив стал еще интереснее и противоречивее, и приобрел особую актуальность. Здесь вступает в действие второй миф, лежащий в основе либерального мирового порядка, — миф о том, что этот порядок обладает непреодолимой привлекательностью. Окончание холодной войны и последующее падение коммунистических режимов как будто способствовало распространению и укреплению мирового либерального порядка: на внутреннем фронте новые капиталистические демократии обязаны были стремиться к установлению рыночной экономики и к свободным выборам в политической сфере; на внешнем — взаимоотношения государств должны все более регулироваться международными нормами, отстаивающими гражданские и политические свободы, обещанные капиталистическими демократиями. В дальнейшем либеральный порядок должен распространяться и на незападный мир. Соответствующие правила, регулирующие многосторонние отношения, институты и нормы, все больше и больше будут внедряться в сферы экономики, политики и безопасности. По мере того как станут возрастать положительные системные эффекты, вся система будет развиваться и дальше, и постепенно необходимость в контроле со стороны Соединенных Штатов «начнет уменьшаться». Предполагается, что гораздо легче присоединиться к либеральному мировому порядку (тем более что это сулит ощутимые преимущества), чем противостоять ему или пытаться существенным образом его изменять. Возможность существовать вне системы выглядит все менее реалистичной: найдется не так много стран, которые бы могли самостоятельно нести в современном мире бремя управления, особенно с учетом распространения свободной международной торговли и институтов, стоящих на страже международной безопасности.

Итак: либерализм обладает каким-то магнетическим притяжением, и страны «притягиваются» к системе мирового либерального порядка, словно железные опилки к магниту. За редким исключением, внешняя политика США в течение последних двух десятилетий строится на предположении, что магнитное поле либерализма достаточно сильно и становится только сильнее. Мысль заманчивая, но не следует думать, что она имеет отношение к реальности. В действительности, это магнитное поле определяется разве что своей чрезмерной слабостью. На сегодняшний день страны просто не ощущают себя в равной степени частью либерального порядка, не чувствуют своей ответственности перед ним, не сознают его ограничений. Прошла почти четверть века с 1989 года, и теперь было бы лицемерием утверждать, что либеральный мировой порядок просто «медленно» воплощается в жизнь, как будто следующее демократическое преобразование или успех в международных делах придаст ему необходимый импульс и либеральный порядок вновь восторжествует, как после окончания Второй мировой войны либо падения Берлинской стены. В действительности, цели, на достижение которых направлен либеральный порядок, становятся все недостижимее.

Этот мифический либерализм

Беседа Бжезинского и Закарии вокруг ситуации в Сирии

ЗАКАРИЯ: Збигнев, давайте начнём с вас. В эфире программы на Си-Эн-Эн госсекретарь Керри сообщил, что США получили независимое подтверждение факта применения газа зарин в Сирии. Считаете ли вы, что США располагает достаточным подтверждением этого инцидента и может использовать его как повод для дальнейших действий?

БЖЕЗИНСКИЙ: Дело в том, что мы взяли на себя большие обязательства и теперь должны действовать в соответствии с ними. На кону репутация президента и всей Америки.

Сейчас было бы хуже всего проявить нерешительность. Если в ходе голосования мнение Конгресса разделится ровно пополам или же подавляющее большинство проголосует против, это ещё больше усложнит положение.

Нужно мыслить более масштабно. Мы должны спросить себя, действительно ли в регионе назревают серьёзные проблемы, и что мы вместе с остальными может сделать, чтобы предотвратить их появление.

ЗАКАРИЯ: Збигнев, а это вообще возможно? Ведь, в конечном счёте, в стране идёт гражданская война и, атакуя Асада, вы опосредованно помогаете суннитским отрядам, которые пытаются его устранить. Самый крупный и организованный из этих отрядов – Аль-Нусра, который тесно связан с Аль-Каидой.

Таким образом мы не только занимаем сторону в гражданской войне, но и помогаем тем, кого в Афганистане и Йемене мы, напротив, пытаемся уничтожить с помощью дронов.

БЖЕЗИНСКИЙ: Вы абсолютно правы. Уже как года два я говорю то же самое. Я думаю, что вся эта затея является ошибкой. Но я исхожу из того, что мы имеем на данный момент. Что нам делать теперь?

Мне кажется, что он обязан провести военную операцию, пусть хотя бы чисто символически, потому что он связал себя серьёзными обязательствами, и я надеюсь, страна его поддерживает.

Но если смотреть вперёд, то наши будущие действия в отношении Сирии и всего региона в целом должны быть направлены на взаимодействие с международным сообществом.

Мы должны заручиться поддержкой не только бывших колониальных стран, таких как Франция и Великобритания, но также и Турции, которая раньше тоже имела влияние в регионе.

Нам нужно привлечь Восток, азиатские страны, которые сильно зависят от поставок нефти из этого региона. Они должны быть очень обеспокоены происходящим.

В какой-то степени это касается и русских, несмотря на их агрессивность и оскорбительное поведение. Как-то один из ближайших соратников Путина сказал, я цитирую: «Запад ведёт себя с исламским миром как обезьяна с гранатой в руке».

Нужно помнить, что если конфликт войдёт в фазу обострения, то русские могут использовать его, чтобы подорвать наши позиции на всём Ближнем Востоке.

Мы обязаны создать такие условия, при которых они будут заинтересованы стать участниками более широкомасштабного международного проекта, задача которого определить правила игры и найти решение текущих проблем, выходящих далеко за рамки одной Сирии, а именно, проблем, связанных с общей напряжённостью на Ближнем Востоке.

ЗАКАРИЯ: Збигнев, скажите коротко ваше мнение вот о чём. Вы знаете Обаму. Вы были советником по национальной безопасности. Можно ли сказать, что механизм в каком-то смысле дал сбой. Что пошло не так?

БЖЕЗИНСКИЙ: Я бы сказал, что многое пошло не так. Я думаю, что президент стал одновременно и управлять, и представлять, и направлять политику страны, не имея перед собой при этом чёткой стратегии.

Он столкнулся с рядом тактических проблем, который сейчас грозят превратиться в очень опасную стратегию. В этом, как мне кажется, часть проблемы.

Во-вторых, наша внешняя политика на Ближнем востоке всегда была точечной, она никогда не воспринимала регион как единое целое, только по частям. И теперь, мне кажется, мы расплачиваемся за это.

Мы должны изменить своё отношение. И здесь я соглашусь с Ричардом [Ричард Хаас], что итоги голосования Конгресса могут вызвать немало проблем, потому что возникнет прецедент, когда президент фактически не сможет вести военные действия даже в рамках локальной военной миссии.

Мы должны избавиться от этого злополучного прошлого и начать сотрудничать с крупнейшими странами мира, которые имеют свои интересы в регионе, а не только с западными странами.

Возможно, нам удастся склонить русских к более продуктивному взаимодействию, потому что они не хотят в итоге оказаться за бортом и к тому же беспокоятся за сохранение стабильности на Кавказе.

Путин нужны Зимние олимпийские игры. Мы можем продуманно использовать этот как стимул, если мы хотим разработать долгосрочный план в отношении всего Ближнего востока, а не только отдельных его частей.

Беседа Бжезинского и Закарии вокруг ситуации в Сирии

Идейные воззрения антиглобалистов

На взгляды участников антиглобалистского движения оказали влияние различные демократические, левые, радикальные и альтернативистские идеи 20 в., начиная с концепций прав человека, гражданского участия и самоуправления, и кончая анархизмом, социализмом и «антиимпериализмом», а также воззрениями новых социальных движений – экологического, антивоенного, феминистского, сторонников культурного разнообразия и т.д. Существенное воздействие на антиглобалистов оказали: книга канадской писательницы Наоми Клейн (Naomi Klein) Нет лого (No Logo), которая критиковала производственную политику транснациональных корпораций и тиранию вездесущей рекламы, разрушающей народную культуру; работа известного индийского эколога Вандана Шивы (Vandana Shiva) Биопиратство (Biopiracy), обвиняющая колониализм в создании монокультуры и превращении «природного капитала» аборигенных народов и экорегионов в «интеллектуальный капитал»; труд Развитие как свобода (Development as Freedom) лауреата Нобелевской премии 2000 по экономике Амартия Сена, предложившего новую денежную систему с валютой, стоимость которой будет основана на расчете свободного времени; произведения известных ученых и общественных деятелей Ноама Чомского (Noam Chomsky), Зыгмунта Баумана (Zygmunt Bauman), Дэвида Кортена (David C.Korten) и др.

Очевидно, что на такой разнородной основе не могла сформироваться какая-либо цельная или устойчивая идеология. Идейные, политические, социальные, экономические и культурные взгляды участников антиглобалистского движения весьма различны и часто попросту противоречат друг другу. В общем и целом, в русле движения можно обнаружить две главные тенденции – реформистское и «альтернативистское». В то время, как приверженцы первого отвергают неолиберальный вариант капитализма и «крайности» свободы торговли, сторонники второго стремятся найти какую-либо альтернативу существующему социальному строю. Среди основных идей, распространенных в кругах антиглобалистского движения, но разделяемых далеко не всем спектром его участников, следует прежде всего выделить критику транснациональных корпораций (ТНК) и основных институтов «нового мирового порядка». Большинство антиглобалистов убеждены в том, что именно ТНК и финансовые круги управляют современным миром, контролируют его политику и экономику.

Еще в 1997 известный исследователь мировой экономики Фредерик Клэрмон (Frederic F.Clairmont) доказывал, что 200 крупнейших корпораций держат под контролем мировое хозяйство, политику и информационные потоки. Их обороты составляли 26% мирового производства, что превышало суммарное производство 182 стран мира вместе взятых.

«Власть принадлежит сегодня финансовым рынкам, где котируются лишь 150 человек, руководителям транснациональных корпораций и их слугам, которые занимают посты во Всемирной торговой организации, Организации экономического сотрудничества и развития, Всемирного банка и Европейской комиссии, – утверждает, например, писательница Сьюзен Джордж (Susan George), президент парижской Обсерватории глобализации и вице-председатель АТТАК Франции. – Они встречаются между собой на таких форумах, как Круглый стол европейских промышленников или Трансатлантический бизнес-диалог, в постоянных комитетах президентов и генеральных директоров, которые, к примеру, ежегодно представляют Европейской комиссии или Североамериканскому правительству список того, что подлежит обсуждению, и это становится списком того, что они хотели бы получить от правительств». Этот список, по мнению С.Джордж, автора нашумевшей книги Доклад Лугано (El Informe Lugano) о международной экспертократии, включает определение политических целей и задач, точные установки в отношении правил экономической игры «в каждой области экономики и на каждом уровне различных администраций», а также технические нормативы для решения конкретных проблем. «Североамериканское правительство, – заявила она, – регулярно сотрудничает с федерациями промышленников, которые представляют петиции во Всемирную торговую организацию, чтобы избежать препятствий на пути торговли». Для этого осуществляется приватизация общественных услуг и т.д. Речь, по словам С.Джордж, идет о своеобразной «торговой конституции» для всего мира.

В. Дамье, «Антиглобалистское движение»

Читаем Унабомбера

Независимость

42. Независимость, как составляющая процесса власти, может быть не обязательной для каждого индивидуума. Но большинству людей на пути к достижению своих целей требуется большая или меньшая степень независимости. Их усилия должны предприниматься по их собственной инициативе и находиться под их же управлением и контролем. Однако, большинству людей не приходится проявлять инициативу, осуществлять управление и контроль как отдельным личностям. Обычно им достаточно действовать в качестве участников МАЛОЙ группы. Таким образом, если полдюжины людей обсуждают между собой цель и совершают совместное вполне успешное усилие для достижения этой цели, их потребность в процессе власти будет удовлетворена. Но если они работают строго по подаваемым сверху командам, которые не оставляют им никакой возможности для независимого принятия решения и проявления инициативы, тогда их потребность в процессе власти не будет удовлетворена. То же самое верно и для случая, когда решения принимаются на коллективной основе, если группа, принимающая коллективное решение, настолько велика, что роль отдельной личности в ней становится несущественной.

43. Действительно, отдельные личности испытывают небольшую потребность в независимости. Или их стремление к власти незначительно, или они удовлетворяют его самоидентификацией с какой-то влиятельной организацией, в которой они состоят. Затем следуют бездумные, животные типы, которые довольствуются чисто физическим чувством власти (например, опытный солдат, получающий ощущение власти, демонстрируя свои боевые навыки, применить которые его вполне устраивает в слепом подчинении командиру).

 44. Но большинство людей посредством процесса власти — обладания целью, осуществления САМОСТОЯТЕЛЬНОГО усилия и достижения цели — приобретают чувство собственного достоинства, уверенность в себе и ощущение власти. Когда у кого-то нет достойной возможности для реализации процесса власти, последствиями для него станут (в зависимости от индивидуальности и способа, которым процесс власти был нарушен) тоска, деморализация, низкая самооценка, комплекс неполноценности, пораженчество, депрессия, тревога, чувство вины, чувство разочарования, враждебность, жестокое обращение с супругой (супругом) или ребёнком, ненасытный гедонизм, ненормальное сексуальное поведение, нарушение сна, отсутствие аппетита и т. д.

Манифест Унабомбера

История повторяется

Никогда раньше мы не влияли на окружающую среду так сильно, что теперь теряем верхний слой почвы и влажные тропические леса планеты. Наша деятельность так стремительно меняет климат, что многие из самых знающих ученых в мире опасаются за будущее человечества. Никогда прежде мы не стирали с лица земли такое количество видов растений и животных, как сейчас. Мы не внедряли в таком количестве генетически модифицированные виды растений, не зная, какие будут последствия. Все эти изменения во многом зависят от того, чем мы питаемся.

По мере того как миллиарды людей в развивающихся странах становятся богаче и перенимают западный тип питания и жизни, проблемы, порожденные излишествами в питании, становятся с каждым годом все более актуальными. В 1997 г. генеральный директор Всемирной организации здравоохранения Хироси Накадзима предсказал бум хронических болезней в развивающихся странах, определив это как «кризис болезней в мировом масштабе».

Мы, неуклюже действуя на протяжении последних 2500 лет, создали колосса на глиняных ногах, которого теперь называем современным обществом. Но теперь у нас точно не будет еще 2500 лет, чтобы вспомнить уроки Платона, Пифагора, Сенеки и Mесилвена; у нас не будет даже 250 лет. Необходимость быстро действовать дает большие возможности, и это наполняет мое сердце надеждой. Люди начинают чувствовать неизбежность перемен, подвергают сомнению некоторые современные принципы, касающиеся питания и здоровья, прислушиваются к выводам ученых и постепенно меняют жизнь к лучшему.

Раньше не было такого количества эмпирических исследований, подтверждающих пользу диеты, основанной на употреблении цельных растительных продуктов. Сейчас мы можем получить изображение артерий в сердце, а затем убедительно продемонстрировать, как это сделали Дин Орниш и Колдуэлл Эссельстин-мл., что питание цельными растительными продуктами излечивает сердечно-сосудистые заболевания. Теперь у нас есть знания, чтобы понять, как это работает. Животные белки даже в большей степени, чем насыщенные жиры и пищевой холестерин, повышают уровень холестерина в крови у подопытных животных, отдельных людей и целых народов. Сравнения между разными странами показывают, что население, питающееся традиционной растительной пищей, гораздо реже страдает сердечно-сосудистыми заболеваниями, а исследования жителей одной страны показывают, что у тех, кто ест больше цельных растительных продуктов, не только ниже уровень холестерина в крови, но и реже возникают сердечнососудистые заболевания. Теперь у нас есть широкий спектр убедительных доказательств того, что питание цельными растительными продуктами наиболее благоприятно для сердца.

Никогда прежде мы так глубоко не понимали, как питание влияет на рак на клеточном уровне, а также на уровень популяции. Опубликованные данные показывают, что животные белки стимулируют рост опухолей. Потребление животных белков повышает уровень гормона IGF-1 — фактор риска развития рака, а питание с высоким содержанием казеина (основного белка коровьего молока) способствует улучшению проникновения канцерогенов в клетки. В свою очередь, это позволяет более опасным канцерогенам прикрепляться к ДНК, что приводит к увеличению числа мутагенных реакций, вызывающих рост раковых клеток, и обусловливает ускоренный рост опухоли после ее образования. Научные данные свидетельствуют о том, что диета, основанная на потреблении животных продуктов, увеличивает выработку женских половых гормонов в течение всей жизни, что может привести к раку молочной железы. Теперь мы владеем множеством веских аргументов в пользу того, что питание цельными растительными продуктами может предотвратить и излечить рак.

В прошлом у нас не было технологий для измерения биомаркеров, сигнализирующих о наличии сахарного диабета, а также доказательств того, что уровень сахара, холестерина и инсулина в крови понижается при потреблении цельных растительных продуктов в большей степени, чем при любой другой терапии. Проведенные исследования показывают, что больные сахарным диабетом второго типа, потребляя цельные растительные продукты, могут излечиться и прекратить прием лекарств. Множество международных исследований показывает, что сахарный диабет первого типа, тяжелое аутоиммунное заболевание, связан с потреблением коровьего молока и преждевременным прекращением грудного вскармливания. Теперь мы знаем, что аутоиммунная система может атаковать наш собственный организм посредством молекулярной мимикрии, вызванной потреблением животных белков, которые проникают в наш кровоток. У нас также имеются убедительные доказательства корреляции между возникновением рассеянного склероза и потреблением продуктов животного происхождения, а особенно молочных продуктов. Интервенционные исследования показали, что правильное питание может замедлить и, возможно, даже прекратить развитие рассеянного склероза. Теперь в нашем распоряжении данные, убедительно доказывающие, что питание цельными растительными продуктами способствует предотвращению и лечению сахарного диабета и аутоиммунных заболеваний.

Никогда раньше у нас не было стольких подтверждений того, что питание с повышенным содержанием животного белка может губительно отразиться на наших почках. Мочекаменная болезнь возникает из-за того, что потребление животного белка способствует накоплению чрезмерного количества кальция и оксалатов в почках. Сегодня мы знаем, что катаракту и возрастную макулодистрофию можно предотвратить с помощью продуктов, содержащих большое количество антиоксидантов. Кроме того, исследования показали, что возникновение когнитивной дисфункции, сосудистой деменции, вызванной микроинсультами, и болезни Альцгеймера связано с пищей, которую мы едим. Исследования свидетельствуют о том, что риск переломов тазобедренных суставов и развития остеопороза усугубляется при потреблении пищи с высоким содержанием продуктов животного происхождения. Животные белки вызывают вымывание кальция из костей, создавая кислую среду в крови. Теперь мы располагаем надежными доказательствами того, что питание цельными растительными продуктами наиболее полезно для наших почек, костей, глаз и мозга.

История повторяется

Политика и супергерои: принцип суперпозиции

Как однажды заметил Умберто Эко, способ функционирования комиксов напоминает сновидения: маниакально-навязчиво повторяется один и тот же сюжет, снова и снова; ничего не меняется; и даже если сюжетный фон смещается от Великой Депрессии ко Второй Мировой, и от Второй Мировой к послевоенному обществу потребления, супергерои, будь то Супермен, Вондер Вумен или Зеленый Шершень кажутся застрявшими в вечном настоящем, никогда не стареющими, постоянно одинаковыми.

Сюжет всегда строится по примерно одной и той же схеме: плохой парень, какой-нибудь босс мафии или, еще чаще, могущественный суперзлодей задумывает проект захвата мира, его уничтожения, грабежа или вымогательства невиданных размеров. Или же он просто хочет кому-то отомстить. Герой озабочен грозящей опасностью и пытается разработать собственный контер-план. После различных испытаний и решения разного рода щекотливых вопросов, герой все-таки разрушает замысел суперзлодея. Мир возвращается в нормальное состояние до следующего эпизода, в котором произойдет примерно все то же самое.

Не нужно быть гением, чтобы понять, что же все это значит. Эти «герои» исключительно реакционны, в буквальном смысле этого слова. У них нет собственных проектов, по крайней мере не в роли супергероев: в качестве Кларка Кент, Супермен может постоянно пытаться, и постоянно обламываться, стараясь залезть в брюки к Лу Лэйн, но в качестве Супермена он исключительно реакционен. На самом деле кажется, что супергероям крайне недостает воображения: например, Брюс Вэйн совершенно не может представить, что же ему делать со всем его огромным состояниям, и все, на что его хватает – это спорадические вспышки благотворительности; и вряд ли Супермен когда-либо сподобится создавать города, вырезая их из скал.

Супергерои почти никогда ничего не создают, не придумывают и не строят. Напротив, злодеи преисполнены творческой энергией. У них всегда полно планов и идей. Несомненно, что с начала, даже не осознавая этого, мы идентифицируем себя со злодеями. В конце концов, это именно они устроили эту заварушку. Затем, конечно, мы чувствуем свою вину, и уже реидентифицируем себя с супергероем, и, благодаря этому, получаем еще больше удовольствия, наблюдая за тем, как супергерой загоняет заплутавшее бессознательное обратно в подчинение.

С политической точки зрения, комиксы про супергероев могут казаться вполне безобидными. Если вся суть комиксов может быть сведена к попытке объяснить подросткам, что в каждом из нас есть стремление к хаосу и к причинению страданий другим, но что подобные стремления необходимо сдерживать и контролировать, то в этом нет ничего особенно страшного, особенно учитывая что их сообщение в конечном счете не может избавиться от собственной амбивалентности. В конце концов, даже в самых нравоучительных фильмах, супергерои проводят достаточно большое количество времени, разрушая пригородные молы и офисные центры, то есть занимаются тем, о чем все мы мечтаем в тот или иной период собственной жизни. Но в случае большинства комиксных супергероев, беспорядки имеют крайне консервативные политические последствия. Что бы понять, почему это так, нам необходимо сделать краткое отступление и поговорить об учредительной власти.

Политика и супергерои: принцип суперпозиции

Глобализация

Глобализация, как правило, выражается в трёх экономических процессах. Во-первых, произошёл рост объёмов мировой торговли, так что предприятия конкурируют теперь не просто в рамках собственного национального хозяйства, а по всему миру. Естественным результатом такого роста торговли является изменение природы мировой конкуренции. Предприятия используют информационные технологии, чтобы размещать свои производственные мощности в любой точке мира, где дешевле факторы про­изводства [Castells 1996]. Рабочие места из развитого мира могут быть перенесены в страны третьего мира, потому что заводы можно контролировать дистанционно, навыки передавать, а уровень зарплат там достаточно низок, чтобы компенсировать дополнительные трансакционные издержки и более низ­кий уровень производительности [Shaiken 1993]. Информационные технологии подразумевают воз­можность создания и координации всё более длинных цепей поставок.

Во-вторых, глобализация состоит в подъёме так называемых азиатских тигров, который произошёл за счёт сокращения рабочих мест в Европе и Северной Америке. Американские, японские и в меньшей степени европейские предприятия переместили свои производства поближе к источникам недорогого, но относительно высококвалифицированного азиатского труда. Быстрый рост этих экономик связан с целым рядом факторов: ведомые государством программы развития, создающие инфраструктуру; лёг­кость инвестирования; высокие вложения в человеческий капитал; политическая стабильность и от­крытость для мирового капитала [Wade 1990; World Bank 1993; Evans 1995; Akyuz, Gore 1996; Campos, Root 1996].

И, в-третьих, глобализация выразилась в значительном расширении мировых финансовых рынков кре­дитов, активов и особенно валюты. Аналитики этих рынков видят в огромном числе торгуемых валют признак того, что центральные банки уже не могут контролировать валютные потоки. Более того, спе­кулянты на этих рынках могут вызвать сброс валюты данной страны, если они чувствуют, что теку­щая экономическая политика, скорее всего, приведёт к высокой инфляции или высоким процентным ставкам (обзор аргументов и фактов по поводу данного утверждения см.: [McNamara 1998]). Мировые кредитные рынки также ограничивают возможности фискальной политики, устанавливая высокую стоимость кредита. В совокупности мировые финансовые рынки побуждают государства избирать де­нежную и фискальную политики, которые способствуют низкой инфляции, замедляют экономический рост и сдерживают дефицитное расходование [Frieden 1991].

Считается, что рост мировой экономики и её зависимость от информационных технологий имеют не­сколько негативных последствий для развитых стран. Во-первых, деиндустриализация (то есть избав­ление от производства путём закрытия заводов) означает, что исчезают высокооплачиваемые рабочие места для синих воротничков [Bluestone, Harrison 1982]. Поскольку эти работники обладают неболь­шим количеством навыков, которые можно использовать где-либо ещё, они с трудом могут найти себе новую работу. Растущее число безработной неквалифицированной рабочей силы снижает уровень зар­платы за низкоквалифицированный труд. Во-вторых, новые рабочие места, создаваемые глобальной экономикой в развитых обществах, предназначены для людей с высокой квалификацией, для тех, кого Роберт Райх назвал работниками знаний [Reich 1991]. Таким работникам платят больше, потому что у них есть идеи и навыки, благодаря которым возможна экономическая интеграция. Раз их произво­дительность высока, то возрастает и их зарплата. Эти две силы, взятые вместе, приводят к противоре­чивым результатам. Отдача от человеческого капитала возрастает для тех, кто и так находится наверху квалификационной пирамиды, а для тех, кто находится внизу, она уменьшается. Это усиливает соци­альное неравенство по доходам и зарплатам.

Такие последствия для стратификации негативно сказываются на положении государств [Cable 1995; Sassen 1996; Strange 1996]. Спрос на государственные услуги увеличивается вследствие увольнений и сокращения зарплат для людей из низкодоходных семей. Государства пытаются заботиться об этих ра­ботниках, проводя политику бюджетной экспансии. Но, к сожалению, поступая так, они сталкиваются с целым рядом проблем. Если государство поднимает налоги для корпораций, оно только подталкивает предприятия уйти в офшоры [Garrett 1995; Strange 1996]. Это усиливает воздействие глобализации на деиндустриализацию, отпугивая капитал. Государства должны быть осторожными, наращивая боль­шой бюджетный дефицит, потому что мировые валютные рынки могут снизить курс их национальной валюты. Это увеличит издержки финансирования дефицита с помощью мировых кредитных рынков, которые выставят более высокие процентные ставки. А высокие процентные ставки вызовут замедле­ние экономической активности.

Таким образом, государства попадают в своего рода ловушку и оказываются неспособными реагиро­вать на негативные следствия глобализации. Эффективные государства могут проводить лишь такую экономическую политику, которая содействует снижению инфляции и тарифных барьеров, урезая про­граммы защиты работников и их семей в надежде привлечь иностранные инвестиции для стимулиро­вания экономического роста. Государство способно лишь на один позитивный шаг — инвестировать в образование.

Нил Флигстин, «Архитектура рынков: экономическая социология капиталистических обществ XXI века»

(Опубликовано в журнале «Экономическая социология», т.14, №13, 2013 г.)

Российско-американские отношения: есть ли пределы ухудшения?

Нынешнее состояние российско-американских отношений не внушает оптимизма. Конечно, Обама хотел бы договориться с Путиным о дальнейшем сокращении стратегических наступательных вооружений. Однако шансов на успех здесь в ближайшее время практически нет.

Дальнейшее сокращение числа термоядерных боеголовок и их носителей вообще вряд ли возможно.

Во-первых, потому, что такое сокращение российского ракетно-ядерного потенциала может угрожать уже балансу стратегических вооружений России и Китая, поскольку последний никаких ограничений в области стратегических вооружений до сих пор на себя не принимал. Да и США не приходится сбрасывать потенциальную китайскую угрозу со счетов.

Во-вторых, Россия увязывает дальнейшее сокращение стратегических вооружений с достижением соглашения с США по поводу создания глобальной системы ПРО. А в этой сфере между сторонами пока что сохраняются непреодолимые противоречия.

Другая проблема, которая могла бы быть обсуждена на российско-американском саммите, если бы он не был отменен, – это проблема ядерной программы Ирана. Как раз в последнее время появились мнения некоторых экспертов о том, что атомной бомбой Иран будет обладать уже в 2014 году. Вашингтон был бы заинтересован в том, чтобы Москва согласилась на ужесточение санкций против Ирана, полностью прекратила бы поставки Тегерану вооружений, а также, в случае реальной угрозы успешного завершения иранской ядерной программы, согласилась бы на проведение ограниченной военной операции против Ирана и иранских ядерных объектов Соединенными Штатами, Израилем или международной коалицией.

Однако российское руководство не давало никаких сигналов, что оно готово пойти навстречу американским требованиям в иранском вопросе.

Проблема Афганистана в российско-американских отношениях уже сейчас не играет сколько-нибудь существенной роли, а в недалеком будущем, после вывода из Афганистана войск НАТО, может вообще сойти на нет, и эта тема уже не может служить основанием для улучшения отношений между Россией и США.

Важным, безусловно, остается сирийский вопрос. Однако здесь позиции сторон полярно противоположны. Никаких признаков сближения в данном вопросе нет, равно как нет признаков того, в ближайшее время может состояться новая международная конференция в Женеве по сирийскому урегулированию, идею которой выдвинули Россия и США. Можно предположить, что Америка в ближайшее время начнет поставки вооружений сирийской оппозиции (если уже не поставляет их в настоящее время), а Россия продолжит поставки вооружений правительству президента Асада. Контуры какого-либо компромисса в сирийском вопросе совершенно не просматриваются.

Таким образом, в сфере международной политики в настоящее время нет таких проблем, которые могли бы быть решены благодаря реальному взаимодействию России и США, поскольку позиции двух государств оказываются действительно слишком далеки друг от друга.

Российско-американские отношения: есть ли пределы ухудшения

Надвигающийся конец света

Можно предположить, что раз мы подсчитываем статистические данные, то можем доказать абсолютно всё, установив корреляцию между вот этой вещью и вон той реакцией, ведь так? Существуют связи между тем, как люди покупают зубные щётки, и тем фактом, что мы находимся в рецессии – даже сегодня, как считают некоторые. Очевидно, что люди меньше ходят к зубному врачу и компенсируют это увеличением потребления товаров по уходу за зубами тогда, когда экономическая ситуация ухудшается. Есть и другой зловещий показатель, который публикуется каждый год банком Barclays из Великобритании с целью увязать высоту зданий со случаями рецессий, которые имели место в мире. Он называется Небоскрёбный индекс Barclays.

Согласно индексу строительство самых высоких в мире зданий всегда совпадало с большими спадами и рецессиями, через которые мы проходили в своей истории. Крайслер-билдинг (законченный строительством в 1930 году), Эмпайр-стейт-билдинг (1931) и Великая депрессия относятся к одному и тому же периоду времени. Строительство Бурдж-Халифа в Дубаи, ОАЭ, было начато в 2004 году и завершено в 2009-м, как раз в момент, когда по-настоящему начался мировой финансовый кризис. Возведение Башни Петронас в Индонезии пришлось прямо на Азиатский кризис.

И, возможно, это не так уж и глупо. Строительство небоскрёбов совпадает со строительными бумами, то есть с массированными инвестициями, зачастую избыточными, а это означает высокий уровень ошибок при распределении капитала. В случае, если капитал в экономике распределяется неправильно, и происходит чрезмерное расходование или кредитование, экономика в итоге компенсирует это погружением страны в дефицит, следствием чего становится спад. Так что это явно не лишено смысла.

В частности, есть две страны, которые соревнуются между собой, у кого самое высокое здание в мире и больше всего небоскрёбов. Это означает, что назревает большой приход инвестиций, или что он уже начался. Одной из этих стран является Китай, и он уже закончил половину из 124 небоскрёбов, которых намерен построить в стране. Китайцы приступили к реализации проекта массового строительства небоскрёбов два года назад и планировали строить по одному небоскрёбу каждые пять дней, чтобы справиться с растущим наплывом мигрантов из сельской местности, приезжающих в городские районы в поисках работы. Результаты исследований свидетельствуют о том, что в течение следующих двух лет Китай обзаведётся более чем 800 небоскрёбами (зданий высотой более 500 футов (150 метров; прим.)).

Строительство самого высокого здания в Китае (Шанхайской башни) было начато на заре финансового кризиса 2008 года. И только в последний вторник своё место заняла последняя балка, завершающая строительство основных конструкций здания. Это событие совпало со спадом в китайской экономике и снижением деловой активности, ощутимым в настоящий момент. Аналитики умерили свои оценки экономических перспектив страны, когда рост в Китае упал с 7,7 процентов в 1 квартале до 7,5 процентов во 2-м.

Второй страной, которая даёт старт проекту строительства суперзданий, является Индия. По имеющимся планам в ближайшие 5 лет должны увидеть свет 14 небоскрёбов. Башня Индия будет вторым по высоте зданием в мире (2356 футов (718 м; прим.)). Строительство её началось в 2010 году, но в 2011 году было прервано.

Когда в стране строят слишком много небоскрёбов, это говорит о конце возможного цикла. Страна уже была залита деньгами, в хорошие времена там должны были пастись стада тучных коров, а банки открыли шлюзы, чтобы разбрызгивать эти деньги вокруг. Но Небоскрёбный индекс Barclays говорит, что значение имеет не только количество высоких зданий и даже факт их строительства, но и высота этих зданий, которая предсказывает степень будущего экономического спада. Здания в мире никогда были более высокими, чем сегодня! Бурдж-Халифа имеет высоту 829 метров (2719 футов), Шанхайская башня – 630 м (2066 футов). Но китайцы уже приступили к строительству самого высокого здания в мире, строения Чанша, высота которого будет достигать 838 метров (2749,34 фута), превзойдя дубайский небоскрёб на 10 футов (так в тексте; прим.). Шанхайская башня стоит 2,4 миллиарда долларов и будет полностью закончена к 2014 году.

Китайский пузырь на рынке недвижимости начал сдуваться в 2011 году, когда в Китае пошли вниз цены на жильё. Средний класс был не в состоянии найти в городских районах съёмное жильё по приемлемым и допустимым ценам, и аналитики чётко указывают на это обстоятельство как одну из причин, по которым с прошлого года китайская экономика пошла на спад. С 2005 по 2009 год средние цены в жилых районах увеличились в три раза. Жилые помещения стояли пустыми в то время, как китайцы не могли заплатить арендную плату или угнаться за ценами, так как их заработки росли не так быстро. Притом, что в 2011 году в Китае было 64 миллиона объектов жилого фонда, страна продолжала строить и строить, невзирая ни на что. В одном только Шанхае цены на недвижимость за 7-летний период с 2003 по 2010 год взлетели на 150 процентов.

Если вам всё ещё нужны новые доказательства, британцы построили у Лондонского моста «Осколок»; начали в 2009-м и закончили в 2012-м (открытие 5 июля). Его высота составляет 1020 футов (310 м; прим.), и на сегодняшний день это самое высокое здание в ЕС. Не дай бог, если когда-нибудь в один прекрасный момент Небоскрёбный индекс Barclays покажет, что у истоков падения еврозоны и рецессии стоят именно британцы.

Надвигающийся конец света

1 2 3 4 5 40