Мусульмане Гитлера. Враг моего врага

В своей книге «Мусульмане Гитлера — история одного  безбожного союза», Фолькер Кооп раскрывает одну интересную, до сих пор малоизученную, страницу истории третьего Рейха, а именно, попытку нацистского руководства использовать в своих военных целях ислам и мусульман. 


Боснийские солдаты -мусульмане из дивизии «Хандшар»

Один из известных девизов политики звучит так: «Враг моего врага, мой друг». Потому и неудивительно читать о том, что в период Второй Мировой войны социал-националисты искали контактов с мусульманами, как с теми, кто находился на оккупированных территориях, так и там, куда имперская власть не распространялась. В глазах нацистов, у мусульман был тот же самый враг, что и у них самих, а именно — русский коммунизм и англо-французский империализм, но в первую очередь это была опасность, исходившая по их мнению, от евреев.

Хорошо известны снимки,  демонстрирующие встречи Гитлера с Амином-аль Хусейни, иерусалимским муфтием, или фотографии мусульманских солдат-боснийцев из дивизии Ваффен СС «Хандшар», с черепами на фесках. Однако истинные причины, заставлявшие нацистское руководство искать тесных контактов с мусульманами Восточной Европы, СССР и арабского мира, и ежедневная работа по обе стороны фронта, известны в большинстве случаев, гораздо меньше.

«Мусульмане Гитлера — история одного безбожного союза», так назвал Фолькер Кооп свою книгу, призванную закрыть некоторые пробелы в данной теме. 208-страничная работа свободного журналиста, родившегося в 1945 году, и уже выпустившего в свет несколько солидных трудов по периоду национал-социализма, отчётливо показывает противоречивое с самого начала отношение фашистов к этой религии и её последователям. «Мусульмане», пишет он, с одной стороны, «имели безусловно иррациональное очарование в глазах верхушки национал-социалистов. Гитлер был сильно увлечён „исламскими небесами“, которые казались ему более оживлёнными, чем христианские. А рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер считал мусульман идеальными солдатами, которые сражаются фанатично за то, чтобы стать мучениками и попасть в вожделенный рай». С другой стороны, у нацистов «не было никаких сомнений в превосходстве „немецкости“ над мусульманами, независимо от их происхождения». Кооп вновь приводит откровения высших функционеров Рейха, в том числе и Гитлера, в которых сквозит скептицизм, пренебрежение и даже презрение к мусульманам.

Тюркское население Кавказа и Средней Азии должно было заполнять ряды воюющих на Восточном фронте

Однако перед лицом всё большего расширения Второй мировой войны на юго-восток Европы и СССР и последовавшими в этой связи высокими потерями Вермахта и Ваффен СС, социал-националисты были вынуждены всё больше и больше заполнять тающие ряды своих частей «ненемцами». «Только в войска СС к концу 1944 года было призвано до 150.000 „инородцев“, чаще всего мусульман».

Они происходили, главным образом, из советских солдат, попавших в немецкий плен, среди которых целенаправленно отбирали мусульман. «Особенно приглянулось нацистам», говорит Кооп, «мусульманское население Туркестана». Он охватывает районы Средней Азии, территория которой распространилась от Каспийского моря до пустыни Гоби, и куда относят Туркмению, Узбекистан и Таджикистан, а также Северный Афганистан и китайскую провинцию Синьцзян. К этому надо добавить и тюркские народности Кавказа, такие как азербайджанцы и месхеты, и, наконец, татар из Крыма. После захвата большевиками Крыма после Первой Мировой войны, они утратили не только свою кратковременную независимость. При Сталине их лишили и собственной культурной идентичности тем, что сначала ввели латинский шрифт, затем кириллицу и подавили их религию.

Детально, с длинными подробными цитатами, Кооп освещает процесс применения Вермахтом на Восточном фронте так называемых «Восточных легионов», укомплектованных «тюркскими» солдатами. В рамках операции «Цеппелин», агентурной работе обучались даже пленные советские мумсульмане, которых готовили к саботажной и подрывной работе в тылу. Акция однако большого успеха не имела, так как лишь немногие выполняли задания.

«Больше всего меня интересуют те, кто наиболее правоверен», говорил Гиммлер в 1943

При чтении становится ясно, с какой тщательностью и настойчивостью нацистская верхушка преследовала план использования мусульман в якобы совместных целях для общего дела. Хотя немцы и обещали туркам свободу и независимость, после победы над СССР. Однако документы подтверждают, что ни политической, ни культурной независимости нацисты всерьёз не рассматривали. Напротив, тюркские народы, согласно планам Гиммлера, после войны должны были быть «перевоспитаны» в «мирные и безобидные, безоружные против нас формы», например в буддистов, нетюркские нации же — в «исследователей Библии»

«Тюркские» солдаты, офицеры и политики шли на службу в «Восточные легионы» и «Национальные комитеты», не в последнюю очередь, ещё и потому, что они были сформированы имперским правительством в качестве официальных представителей (народов) и в случае победы СССР им все грозила смерть, поскольку Сталин считал всех, кто попал в руки к немцам, предателями (расхожая байка, что неудивительно для западных «исследователей», которые похоже не различают, пленение, предательство и добровольное сотрудничество, прим. перев.)

В аналогичной непростой ситуации находились и боснийские мусульмане. Кооп показывает ясно, как Вермахт и СС использовало их бедственное положение между вражески настроенными хорватами и сербами, в собственных целях. При этом, не считались ни с какими издержками, часто удовлетворяя интересы не только немцев, но и хорватов, боснийцев и итальянцев, а позже детально регулируя службу мусульманских легионов: «Учитывались как исламские обычаи, одежда и пропитание, так и традиции погребения. Гиммлер сам часто подключался к решению таких вопросов». Мусульмане получили в своё распоряжение «полевых имамов», а к концу войны в Дрездене и Губене уже были основаны соответствующие институты, в университете Гёттингена проводились специальные курсы. Там обучались священнослужители, которые должны были преподавать солдатам основы религии и мировоззрения. «Я заинтересован в том, чтобы они были строго правоверными», заявлял Гиммлер в 1943 году, выступая перед гауляйтерами в Познани.

Одним из тех, кто не только активно включился в круг вопросов, касающихся тюркских народов и боснийских мусульман, но и сыграл при этом решающую роль в деле привлечения арабоязычных мусульман к якобы общему делу с нацистской Германией, был муфтий Иерусалима Мухаммед Амин аль-Хусейни (1893 — 1974). О нём в «Мусульманах Гитлера» рассказано подробнейшим образом. Уже в 1930-е годы он искал контактов с нацистским руководством. Однако это сдерживалось его близостью и с палестинскими националистами.

И только с началом войны совместная работа с аль-Хусейни, проживавшем с 1941 в Берлине, стала более интенсивной. Однако «мнения многих национал-социалистов о нём расходились далеко друг от друга. Особенно в военных кругах его оценивали с большой долей осторожности, как можно понять из многочисленных источников и высказываний. В то время, как сам рейхсфюрер СС покровительствовал ему». Противоречивое отношение к арабскому политику, который хотел изгнать евреев из Палестины и придать своей родине самостоятельность, как много раз подчёркивается в книге, стало индикатором, показывающим, насколько сильно противоречили друг другу установки Вермахта, СС и министерства иностранных дел.

Муфтий Иерусалима хотел стать единственным в арабском мире партнёром для контактов с немцами 

Свои контакты и влияние, аль-Хусейни использовал для того, чтобы выключить конкурентов в борьбе за политическое руководство, таких например, как иракский премьер-министр Рашид аль-Гайлани (1892 — 1965), который после неудавшегося про-немецкого путча в Ираке, в 1941 году бежал в Германию. *  Муфтий Иерусалима хотел быть единственным партнёром для контактов с немцами во всём арабском мире. Ему это удалось, однако в результате этого конфликта с аль-Гайлани, его в тоже время притянули к ответственности за то, что провалился план создания «Арабского корпуса свободы», а «немногочисленные арабские „свободные борцы“ в конце концов оказались на Кавказе, вместо того, чтобы на арабской земле бороться с британскими колониалистами.»


Амин аль-Хусейни, муфтий Иерусалима

Священнослужитель неоднократно направлял письма странам (гитлеровской) оси, в которых они должны были подтвердить и закрепить своими подписями готовность поддержать «свободу и независимость арабских стран, в настоящее время страдающих под гнётом британского колониализма», а также «уничтожить еврейско-национальные поселения в Палестине, которые направлены против интересов арабского и исламского мира». Однако, поддерживая аль-Хуссейни, именуемого ими уже «Великим муфтием», пропагандой и финансами, немецкие институты власти, в связи со своими собственными политическими планами, всё же не были готовы к сделке вокруг этого, богатого нефтью и важного в геостратегическом отношении, региона.

В своей «Истории одного безбожного союза», Фолькер Кооп исследует ещё одну попытку национал-социалистов использовать ислам в своих целях, а именно, с самого начала обречённую на неудачу идею, представить мусульманам, особенно иранским шиитам, «фюрера» в качестве двенадцатого имама — Махди, то есть мессианскую креатуру, тайно живущую по законам веры шиитов, которая в один прекрасный день вернётся для того, чтобы спасти мир.**

«Мусумане Гитлера» открывает нам новые, ранее малоизвестные, интересные страницы истории третьего Рейха. В книге используются многочисленные документы, впервые открытые широкой общественности. Продолжительные цитаты могут разумеется повлиять на гладкость восприятия и чтения, о чем и сам автор предупреждает в предисловии, с другой стороны такие вкрапления пластично отражают оригинальную тональность и настроения времени. Особенно удались Коопу главы, где он, описывая совместную работу нацистов с тюркскими народами, боснийцами и арабами, подводит читателя максимально близко к событиям.

Активность нацистского руководства в период с 1933 по 1939 осталась «поверхностной»

Заметно сопротивление нацистов, принять в свои ряды «чужеродных» солдат, рискуя «расовым смешением». Но и положение, в котором оказались солдаты-мусульмане, отражено достаточно ясно. Они зачастую сражались в надежде на свободную родину после войны, хотя режим национал-социалистов видел в них только пушечное мясо, должное заменить павших немецких солдат. «В конце концов и мусульманами режим также злоупотреблял, вводя в заблуждение, как и миллионы других людей». резюмирует автор.

Поскольку Кооп концентрирует внимание на активности нацистского руководства в военный период, то описания деятельности между 1933 и 1939 остаётся поверхностным. Она хоть и освещается в одной главе «История мусульман в Германии», однако при этом автор больше всего занимается спорами, разгоревшимися в межвоенное время между двумя наиболее влиятельными мусульманскими организациями, «Исламской общиной в Берлине» и «Ахмадия Анджуман Иншаат-и-Ислам, Лахор»(Движение распространения Ислама Ахмадия — возникло в Берлине в 1922 году, объединив мусульман 41-й национальности — последователей учения Ахмадия, прим. перев.)

Разумеется было бы гораздо интереснее, а также полезнее для понимания, показать с 1871 года (год основания Германской Империи, так называемого второго Рейха, прим. перев.) немецкую политику по отношению к мусульманским государствам, таким как Османская Империя, Иран, Афганистан и позже части Египта под англо-французским влияним, Ирак и Сирия — именно потому, что Германия со времён кайзера Вильгельма II представляла себя как друга исламского мира. Таким образом, стала бы понятнее и непрерывность или напротив зигзаги восточной политики Берлина после 1933 года. Поскольку старания Германия укрепиться в регионе начались не с началом Второй Мировой войны.

В Иране верхушка нацистов ещё раньше нашла политического, экономического и идеологического партнёра. Реза Пахлави, возведённый на трон в 1925 году британцами, после 1933 года развернулся к Берлину, усилив свою про-нацистскую политику. И не в последнюю очередь, именно кооперация с немцами способствовала тому, что богатый нефтью Иран в августе 1944 был оккупирован Британией и Советами, а шах был принуждён союзниками отречься от престола.

Источник