Политические выгоды нищеты

И хотя все знают, что за последние 20 лет никакого реального улучшения в жизни граждан не произошло, сам призыв обычно не ставится под сомнение. Ведь причины его невыполнения так очевидны: неизлечимые язвы и хвори плановой экономики, низкая квалификация хозяйственных руководителей, непомерные расходы на оборону, гигантское разрастание партийно-бюрократической машины. Поэтому принято считать, что хоть в этом лозунге пропаганда не лжет. Что власть и хотела бы поднять жизненный уровень, да просто не знает, как это сделать.

Удобная бедность и опасное процветание

Конечно, и в коммунистическом мире существуют градации. Отвращение к рыночной экономике не всюду реализуется в полном уничтожении ее.

Попробуем представить себе, что и в Советском Союзе партократия созрела бы настолько, что смогла бы преодолеть свою иррациональную ненависть к экономической независимости граждан и расширила бы сферу действия рынка. К чему бы это привело?

Да, производительность труда во многих сферах народного хозяйства немедленно возросла бы. Стало бы легче с продуктами, одеждой, жильем, обслуживанием. Возрожденный нэп открыл бы огромные запасы трудовой, деловой и умственной энергии народа, не имеющей выхода при нынешних формах организации экономики. Но очень сомнительно, чтобы эти перемены привели к упрочению власти партократии.

Ведь человек устроен так, что он не может перестать желать улучшения своего положения. До тех пор, пока жизнь его заполнена стоянием в бесконечных очередях, беготней по магазинам, починками и ремонтом низкосортных товаров, поисками нескольких дополнительных метров жилплощади, он просто не имеет сил думать о чем-то другом. Но снимите с него эти повседневные мучительные заботы — и он захочет большего. Он начнет замечать свое социальное и политическое бесправие, начнет тяготиться своим положением государственного крепостного. А отсюда уже один шаг до созревания оппозиции, то есть до появления угрозы бесконтрольному господству КПСС.

Низкий уровень благосостояния позволяет легко манипулировать трудовыми ресурсами. Вводя дополнительную оплату для отдаленных районов, можно перебрасывать огромные армии рабочих на строительство ракетных баз, укреплений, нефте- и газодобывающих скважин, золотоносных приисков, гидроэлектростанций, стратегических железных дорог. Платя выпускнику военного училища в два раза больше, чем молодому инженеру, можно без труда комплектовать офицерские кадры 10-миллионной армии. Но попробуйте улучшить условия жизни людей, и они начнут больше дорожить покоем, здоровьем, комфортом. Их станет труднее срывать с насиженных мест и посылать в необжитую глухомань «на укрепление оборонной мощи государства».

Материальное неравенство, существующее в стране между партийной верхушкой и массой населения, тщательно и успешно скрывается. Неравенство, определяемое разницей снабжения различных городов и районов (первая, вторая, третья категории), тоже не режет людям глаз, пока им разрешается приезжать в крупные центры и охотиться там за товарами, которые в провинциальные магазины даже не завозят. Но в случае расширения рыночной сферы неравенство начнет проявляться в гораздо более резких и наглядных формах. Какие-то районы, предприятия, организации, отдельные производители начнут богатеть быстрее других, и это безусловно приведет к резкому обострению социальной и национальной розни, к открытым проявлениям ненависти и вражды, к вспышкам насилия. Удерживать порядок в обществе станет неизмеримо труднее, центробежные силы, раздирающие советскую империю, обретут в материальном неравенстве новый источник энергии. И снова монополия политической власти окажется под угрозой.

Наконец, всеобщая бедность предельно упрощает проблему обеспечения преданности самого партаппарата. При постоянной нехватке самых элементарных продуктов и услуг — любого партийного функционера можно осчастливить пропуском в закрытую столовую, отдельной квартирой, телефоном, спецполиклиникой, поездкой за границу. Уменьшение дефицита товаров и услуг приведет к огромному удорожанию партийно-бюрократической машины или к небывалому расцвету взяточничества и коррупции. Так было во времена нэпа, так происходит и сейчас в республиках Кавказа и Средней Азии, где рыночные отношения в своем искаженном, подпольном варианте распространены шире, чем в других частях государства. (В Азербайджане и Грузии в 60-е годы покупка постов и услуг чиновников зашли так далеко, что пришлось обновлять весь партаппарат, начиная с первых секретарей, заменять их чинами местного КГБ.)

Пожалуй, было бы психологическим упрощением считать, что Политбюро, объявляя очередную кампанию по повышению производительности труда и улучшению благосостояния народа, сознательно и коварно лицемерит. Нет, оно ведет себя при этом, как изголодавшаяся акула, которая сожралавсю рыбу в лагуне и решила подкормиться сухопутной дичью, но при первой же попытке выползти на берег почувствовала, что эта добыча — не для нее.

Политические выгоды нищеты

Как супербогатые покидают Америку

Богатейшие американцы, которые ненавидят «паразитов», недоплачивают около двух триллионов долларов налогов — это почти вдвое больше, чем годовой бюджет программы социальной защиты.

По мере того, как в их руках сосредотачивается всё больше и больше денег, богатейшие люди Америки испытывают всё меньше нужды в остальном обществе. В то же самое время они убеждают себя, что создали свои несметные богатства сами, своими собственными силами. Следуя этой логике они заключают, что ничем обществу не обязаны и делать отчисления на социальные нужды общества будет несправедливо. Мы видим, как представители элиты один за другим покидают страну, которая дала им возможность нажить гигантские состояния.

1. Они прибрали к рукам 25 триллионов долларов нового богатства, выплачивая меньше налогов

Согласно данным, опубликованным в Обзоре благосостояния населения мира за 2013 год, совокупное состояние американцев повысилось от 47 триллионов долларов в 2008 году до 72 триллионов долларов к середине 2013 года. Однако, согласно цифрам государственных доходов США, сумма собираемых федеральных налогов  с 2008 по 2012 год СНИЗИЛАСЬ. Хуже того, корпорации сократили свои налоговые выплаты вполовину.

Американское общество не получает от умножающихся состояний своих супербогатых граждан ничего. Этим людям не приходится платить ни налога на роскошь, ни налогов на финансовые операции, и нет никакого способа привлечь их к оказанию поддержки развитию инфраструктуры и государственного образования.

Сколько же богатств перетекло в карманы супербогатых за последние пять лет? Каждый из тех, кто входит в пять процентов «элиты» (12 миллионнов американцев), в среднем, стал богаче почти на миллион долларов за период между 2008 и 2013 годами.

2. Впервые в истории они уверены, что не нуждаются в остальном обществе

Богатые всегда опирались на средний класс, который нужен был, чтобы работать в их корпорациях и покупать их продукцию. Глобализация кардинально изменила ситуацию. Их корпорации могут располагаться, к примеру, в Китае, и производить продукцию для жителей Индии, Европы или любого другого региона мира.

Им ни к чему наша инфраструктура — у них есть яхты, вертолёты и субмарины. Они отправляют своих детей в частные школы, их дома охраняют частные охранные агентства. Их не касаются те проблемы с медицинским обслуживанием, которые переживают остальные граждане, поскольку для них существуют частные медицинские службы. Всё, в чём они нуждаются — собственный штат обслуги, которых они могут пригласить в Америку по визам H2B, и которые с радостью будут работать за очень небольшие деньги.

Эти настроения передаются от супербогатых к просто богатым. В 2005 году обитатели богатого района Атланты Sandy Springs прекратили платить за большинство государственных сервисов, решив, таким образом, уклониться от финансирования малоимущих резидентов Fulton County, и нанять частного поставщика услуг для ведения всех дел своего района, кроме полицейской и пожарной службы. Туда входит мощение улиц, управление судами, наложение штрафов, вывоз мусора, и так далее. Несколько других общин последовали их примеру.

Результаты эксперимента оказались неоднозначными, не все клиенты CH2M оказались довольны их работой. Но приватизация продолжается по всем фронтам. Отдельные принятые решения, касающиеся государственных сервисов угрожают ухудшением и без того сложного положения многих местных сообществ. На переднем крае, естественно, оказался Детройт. Согласно отчёту Института городского развития «многие муниципалитеты могут разделить судьбу Детройта».

3. Они требуют урезать пенсионный фонд для среднего класса

Богатейшим американцам принадлежит большая часть из двух триллионов налоговых недоимок, активов, выведенных в оффшорные зоны, неуплаченных корпоративных налогов и тд.

Бюджет системы социального страхования составляет всего половину от этой суммы. И, тем не менее, члены Конгресса и многие другие богатые американцы считают, что эти расходы следует сократить. Это те люди, которые каждый год отнимают у американского общества 300 миллиардов долларов, уклоняясь от полной уплаты налогов на свои доходы.

4. Они продолжают настаивать, что «сделали свои состояния сами»

Это неправда. Их состояния в разной, но, как правило, в значительной степени обязаны своим происхождением государственным средствам, которыми в 1980-х годах покрывалась почти половина фундаментальных научных исследований. Даже сегодня государство финансирует почти 60 процентов исследовательских работ, проводимых в университетах.

Бизнесам необходимы дороги, порты и аэропорты, чтобы перевозить свою продукцию, они нуждаются в услугах Федерального авиационного агентства, Управления транспортной безопасности, береговой охраны и Министерства транспорта. Они не могут обойтись без энегросистемы, чтобы обеспечить энергией свои предприятия, вышек сотовой связи, чтобы вести бизнес онлайн и тд и тп.

Компания Apple, большой специалист по «налоговым оазисам» до сих пор производит большую часть своей продукции и проводит большую часть своих исследований в Соединённых Штатах, привлекая инженеров и компьютерных специалистов, обученных в этой стране.

Бизнес компании Google основывается на интернете, который начинался как ARPANET (прообраз интернета, сеть Управления перспективных исследовательских программ) ещё в 1960-х годах. Национальный научный фонд финансировал исследования Стэндфордского университета по созданию Цифровой библиотеки — проекта, который лёг в основы модели Google.

Основатель компании Microsoft и самый богатый американец Билл Гейтс обязан своим успехом (по крайней мере, частично) идеям своих конкурентов, которые он присваивал. То же самое можно сказать и о Стиве Джобсе, который как-то признался: «Мы никогда не стеснялись воровать чужие гениальные идеи».

В основании успеха компаний вроде Pfizer и Merck лежат исследования Национального института здравоохранения. Можно привести ещё множество примеров.

5. И последнее оскорбление — многие из них покидают страну, которая сделала их богатыми

Как супербогатые покидают Америку

Советская модель как форма глобализации

Привлекательность советской модели для различных авторитарных режимов в развивающихся странах была связана с тем, что она воспринималась как успешная технология государственного строительства, а не как глобальная альтернатива западному модерну. С другой стороны, можно утверждать, что утрата идеологической привлекательности сама по себе не означала конца идеологического влияния. Если прочность и возможности советского государства столь последовательно преувеличивались в течение четверти века, предшествовавших его распаду, кажется вероятным, что это было следствием более ранних иллюзий. Идея коммунизма как новой цивилизации была в значительной мере дискредитирована, но ее тень все еще заслоняла советские реалии. «Империя зла» являлась в некотором смысле противоположной версией «социализма на одной шестой части суши», и видение глобальной угрозы было многим обязано тающему призраку глобальной альтернативы. Это не означает отрицания того факта, что восприятием советской угрозы часто манипулировали в стратегических целях; но широкое влияние этого восприятия предполагает общую неверную оценку, выходившую далеко за рамки заговоров и расчетов.

Но наиболее значительное косвенное влияние советской идеологии в процессе упадка проявилось внутри страны. Руководство, которое осуществило беспрецедентно радикальные и в итоге саморазрушительные реформы в конце 1980-х годов, было разочаровано существующей практикой, но все еще было уверено в том, что лежавший в ее основе проект мог быть возрожден. Это не значит, что Горбачев и его помощники следовали официальной доктрине марксизма-ленинизма. Институты режима не могли быть реформированы без ревизии идеологии, и «новое мышление» было неотъемлемой частью перестройки. Ориентиром служила, в терминологии Виктора Заславского, оперативная идеология, а не официальная. «Советский образ жизни» мог рассматриваться как жизнеспособная и самовоспроизводящаяся культура, даже если ее формы организации исамоинтерпретации следовало подвергнуть критике. Остаточная версия первоначальной модели новой цивилизации, таким образом, стала исходной точкой стратегии реформ, но она оказалась не в состоянии абсорбировать силы, вырвавшиеся на свободу в результате смены курса. В ретроспективе роль данного фактора очевидна в нескольких ключевых аспектах процесса реформ. Сама идея гласности в ее радикальном смысле, то есть развертывания общественной дискуссии об истории и состоянии советского общества, отражала оптимистический взгляд на советскую культуру как устоявшуюся традицию и на ее потенциал саморефлексии. Подобным же образом поразительное непонимание и недооценка национальных проблем со стороны руководства могут быть объяснены лишь как результат веры в объединяющую и ассимилирующую мощь советской социокультурной модели. Кажется вероятным, что непоследовательность новой экономической политики Горбачева была обусловлена теми же причинами: пока общие цивилизационные рамки казались прочными, возникало искушение экспериментировать с разными подходами в различных сферах.

Парадоксальное сочетание успеха и провала, по-видимому, наиболее выражено на уровне культуры. Если мы рассмотрим траекторию советской модели с особым акцентом на ее глобальном измерении, то различия между основными тенденциями в этой сфере станут очевидными. В ходе конфликта с Западом претензии на построение особого и превосходящего его мира выдвигались во всех указанных сферах, но с разными практическими результатами и долгосрочными последствиями. Создание альтернативной мировой экономики всегда было не более чем утопической фикцией. На стадии формирования сталинского режима совпадение кризиса на Западе с началом советской индустриализации способствовало сохранению иллюзии экономической независимости. Послевоенная экспансия расширила экономическую базу советского государства, но сталинистские интерпретации этих изменений – в особенности понятие «социалистического мирового рынка» – относились скорее к идеологии, чем к экономической политике. Последующие шаги были, как мы видели, слишком ограниченными и непоследовательными, чтобы вызвать какой-либо значительный сдвиг в глобальном балансе экономической власти. Ни реформы, ни защитные барьеры не предотвратили усиления зависимости экономик советского блока от капиталистического окружения в последние два десятилетия перед их крахом, хотя это внешнее влияние глобализации в разной степени смягчалось или усугублялось внутренними факторами, определявшими течение кризиса в каждой из социалистических стран. В отличие от этого, политическое наступление с целью глобального присутствия и доминирования было более эффективным, а его всемирные последствия – более значительными. В определенном смысле послевоенная стадия сталинизма являлась одновременно высшей точкой и поворотным пунктом этого процесса. Сталинское автократическое правление сделало возможным расширение советского господства за пределы границ империи и мобилизацию международного движения в ходе соперничества сверхдержав, но это было достигнуто средствами сверхтоталитарного режима, который не мог быть сохранен или замещен более рациональными методами управления, работающими в таких же масштабах. Развитие советской имперской власти после 1953 года происходило в более неопределенном контексте. Хотя советское государство в течение некоторого времени было способно усиливать свои глобальные позиции, политический союз режимов советского типа (несмотря на их сохраняющееся структурное сходство) был разрушен и не мог быть восстановлен. Наконец, культурный фактор – то есть идеологический аспект советского способа глобализации – следовал образцу, отличавшемуся от экономических и политических тенденций. Советская модель никогда не сводилась к идеологической конструкции, но ее формирование включало идеологический компонент, который стал неотъемлемой и существенной частью властной структуры. Его относительный упадок внутри страны и за рубежом на постсталинистской стадии является бесспорным. Однако указанные выше факты свидетельствуют, что явная эрозия идеологии сопровождалась временной консолидацией или традиционализацией на более латентном уровне и что данный процесс зашел достаточно далеко, чтобы вызвать, но не поддержать в должной степени реконструкционный ответ на углубляющийся кризис модели.

Эти соображения не добавляют чего-либо к объяснению советского коллапса. Их основная цель состоит скорее в том, чтобы показать, что события 1989–1991 годов следует рассматривать на фоне общего кризиса, который продолжался значительно дольше, и что его предыстория имеет глобальное измерение. Советская модель являлась стратегией модернизации, основанной на синтезе имперской и революционной традиций, но она была также и глобальным явлением. Ее формирование, экспансия и распад не могут быть объяснены без учета международных связей, а ее история была существенной частью глобализационного процесса в ХХ веке. Как показали события последних лет, не только посткоммунистическая часть мира, но и глобальная ситуация формировались советским опытом и будут испытывать влияние долгосрочных последствий советского коллапса.

Советская модель как форма глобализации

О дедолларизации глобальной торговли углеводородами

Выступление И.Сечина «Баланс поставок и потребления энергоресурсов, доступ к технологиям и финансам, гармонизация экономических режимов — основа энергетической безопасности» на 22-м Мировом энергетическом конгрессе в г.Тэгу (Южная Корея) 16 октября 2013 г.

Уважаемые, дамы и господа, коллеги!

В рамках широкого круга проблем, обсуждаемых на Всемирном энергетическом конгрессе, мне бы хотелось коротко остановиться на следующих опросах:

– тенденции энергопотребления и энергосбережения в мире;

– специфика различных нефтегазовых провинций и роль России в мировой энергетике,

в том числе наши последние шаги по улучшению экономических режимов новых проектов в нефтегазовом секторе;

– основные направления развития компании Роснефть;

– проблема эффективного взаимодействия и партнерства на энергетических рынках, включая вопросы якорного заказа на поставки оборудования и диверсификации направлений поставок энергоресурсов.

Как все мы знаем, на протяжении последних 10-15 лет в энергетической сфере происходили существенные изменения.

Несмотря на определенную эйфорию, связанную со стремительным ростом добычи сланцевого газа и нефти, по-прежнему острой является проблема ресурсных ограничений. Темпы роста добычи нефти в целом продолжают снижаться, а газу с трудом удается лишь немного наращивать свою долю в общем энергобалансе. Добычу топлива приходится вести все в более трудных условиях, затрачивая все большее количество материальных и финансовых ресурсов.

С начала 21 века происходит увеличение темпов роста потребления энергии.

Учитывая потребности будущего развития, а также глобальные экологические цели, наличие ограничений по ресурсам побуждает нас к экономии, к сдержанному потреблению топлива и энергии. Во 2-й половине 20 века в мировой экономики, казалось, удалось сформировать тенденцию достаточно значимого замедления динамики потребления энергоресурсов.

Однако к концу 20-го века и в начале нынешнего ситуация изменилась — наметилась тенденция повышения темпов роста энергопотребления.

На фоне замедления мировой экономической динамики это означает, что и мировая экономика, и мировая энергетика не справляются с экологическим вызовом, а также с вызовом, который, фактически, сформировал развивающийся мир в своем стремлении добиться более высоких стандартов экономического развития.

Мы видим, что экономические и технологические возможности мира и, тем более, развивающихся стран не позволяют компенсировать рост спроса на энергию снижением энергоемкости производства.

В то же время главный фактор увеличения энергопотребления в мире — быстрый экономический рост и, как следствие, значительное увеличение потребления энергии в развивающемся мире. Ситуация такова, что даже в условиях определенного снижения потребления в странах ОЭСР, энергопотребление в развивающемся мире увеличивается столь стремительно, что это приводит к общемировому ускорению роста потребления энергии.

Ускоряющийся рост спроса на топливо и энергию явились главной причиной сложившегося в настоящее время высокого уровня цен на топливно-энергетические ресурсы, в 1-ю очередь на нефть. Это в свою очередь, наряду с самим спросом, спровоцировало стремительное увеличение потребления угля.

В результате, вопреки всем зеленым сценариям, начиная с 2001 г. доля угля в общем потреблении энергоресурсов значительно увеличилась. Фактом является то, что в текущем столетии уголь покрывает почти 50% дополнительных потребностей в топливе и энергии.

Сохранение тенденций последних лет означало бы, что мировой экономический рост будет осуществляться за счет и в ущерб экологической компоненте развития. Избежать этого можно только посредством коллективных и целенаправленных усилий в сфере энергосбережения.

Важную роль здесь должен сыграть трансфер технологий от развитых стран к развивающемуся миру. Причем речь идет не только о технологиях переработки и потребления энергии, но также о технологиях ее добычи и производства.

***

Наиболее значимые изменения в сфере производства энергии последних лет, как известно, связаны с технологиями и географией добычи нефти и газа. Растущее энергопотребление требует вовлечения новых нетрадиционных категорий запасов.

Хотел бы обратить Ваше внимание на мировую карту ключевых нефтегазовых провинций, каждой из которых суждено принять посильное участие в общем энергообеспечении мировой экономики.

ОСОБЕНОСТИ ОСНОВНЫХ НЕФТЕГАЗОНОСНЫХ ПРОВИНЦИЙ МИРА

Read More

Министерство внутренней безопасности США готово к краху Уолл-стрита

Из поступающей информации следует, что Министерством внутренней безопасности (МВБ) проводится масштабное, скрытое наращивание военной силы.  В февральской статье Associated Press был подтверждён факт размещения МВБ открытого заказа на закупку боеприпасов в количестве 1,6 миллиардов патронов. Согласно статье в «Форбс» этого количества достаточно для того, чтобы на протяжении более 20 лет вести боевые действия масштабов войны в Ираке.

МВБ также обзавелось тяжелобронированными машинами, которых видели разъезжающими по улицам. Очевидно, кое-кто в правительстве ждёт довольно серьёзных гражданских волнений. Вопрос – почему?

Ставшие недавно известными высказывания бывшего премьер-министра Великобритании Гордона Брауна, сделанные в разгар банковского кризиса октября 2008 года, могут дать некоторое понимание вопроса. 21 сентября 2013 года на BBC News вышла статья, основанная на скандальной автобиографии «Упоение властью» спин-доктора Брауна по имени Дамиан Макбрайд. В ней говорится, что премьер-министр был встревожен тем, что правопорядок во время финансового кризиса может рухнуть.

Макбрайд привёл следующие слова Брауна:

Если банки закрывают свои двери, пункты выдачи наличных не работают, и люди идут в «Теско» [розничная сеть], а их карты не принимаются, то вся эта ситуация просто взорвётся.

Если нельзя купить еды, бензина или лекарств для своих детей, народ просто начнёт бить витрины и брать всё сам.

А как только народ увидит это по телевизору – это конец, потому что каждый решит, что теперь такое в порядке вещей, что всем нам ничего другого и не остаётся. Будет анархия. Вот что может произойти завтра.

Как справиться с этой угрозой? Браун сказал: «Нам нужно подумать – будет ли у нас комендантский час, будем ли мы выводить армию на улицы, как нам восстановить порядок?»

Макбрайд написал в своей книге: «Было непривычно видеть Гордона полностью отдающим себе отчёт в опасности того, что он собирался сделать, и в то же время настолько же убеждённым в том, что необходимо немедленно принимать решительные меры». Он сравнивал угрозу с Кубинским ракетным кризисом.

Страх перед этой угрозой в сентябре 2008 года эхом отдался в словах тогдашнего министра финансов США «Хэнка» Полсона, который, как сообщалось, предупреждал о том, что если Уолл-стрит не будет спасён от кредитного краха, американское правительство может быть вынуждено прибегнуть к военному положению.

В обеих странах обошлось без военного положения, так как их законодательные органы поддались давлению и выкупили токсичные активы банков. Но многие эксперты говорят, что надвигается ещё один коллапс; и на этот раз правительства могут и не гореть таким желанием брать всё на себя.

В следующий раз будет по-другому.

Событием, спровоцировавшим кризис 2008 года, было бегство клиентов, но не из обычной банковской системы, а из «теневой» банковской системы – множества небанковских финансовых посредников, оказывающих услуги, похожие на услуги традиционных коммерческих банков, но не регулируемых государством. В их числе хедж-фонды, фонды рынка краткосрочных капиталов, кредитные инвестиционные фонды, биржевые индексные фонды, фонды прямых инвестиций, фондовые брокеры, секьюритизационные и финансовые компании. Инвестиционные и коммерческие банки тоже могут вести бо́льшую часть своего бизнеса в тени этой нерегулируемой системы.

Теневое финансовое казино после 2008 года только выросло, и в случае следующего краха в стиле Lehman Brothers финансовая помощь от государства может и не прийти. Как сказал Барак Обама в связи с принятием Закона Додда-Франка от 15 июля 2010 года, «в результате этой реформы… не будет больше никаких бейлаутов за счёт налогоплательщиков – точка».

Европейские правительства тоже шарахаются от дальнейших мер финансовой помощи банкам. Поэтому Совет по финансовой стабильности (СФС) в Швейцарии потребовал от подверженных системным рискам банков составить «прижизненные завещания», где были бы расписаны меры, которые будут ими приняты в случае их неплатежеспособности. Установленная СФС схема требует от них «привлекать к оказанию финансовой помощи» своих кредиторов; а вкладчики, как оказывается, являются крупнейшим классом кредиторов банков.

Когда вкладчики не могут добраться до своих банковских счетов, чтобы взять деньги на еду для детей, они вполне могут начать бить витрины магазинов и брать, что лежит на полках, сами. Что ещё хуже, они могут сговориться и свергнуть подконтрольное финансистам правительство. Тому подтверждение Греция, где растущее разочарование в способности правительства спасти граждан от худшей с 1929 года депрессии, вызвало беспорядки и угрозы насильственного переворота.

Страхом перед наступлением такого результата можно объяснить массовую, проводимую с санкции правительства слежку за американскими гражданами, использование беспилотников внутри страны, а также изъятия из надлежащих правовых процедур и posse comitatus (федерального закона, запрещающего военным охранять «правопорядок» на объектах, не находящихся в федеральной собственности). Конституционные гарантии отбрасываются ради защиты интересов класса элиты, находящегося у власти.

Министерство внутренней безопасности США готово к краху Уолл-стрита

Жители мегаполисов сознательно выбирают одиночество

Спрятаться в собственной скорлупе. Этот образ давно стал привычным в отношении жителей мегаполисов. «Это можно было бы назвать эффектом незнакомца. Тысячи лиц мелькают мимо нас каждый день, мы игнорируем их, они игнорируют нас», – говорит Сводер, обращая внимание на известное, пожалуй, любому человеку, живущему в бешеном ритме мегаполиса, нежелание тратить свою энергию и время на незнакомцев и не только на незнакомцев.

«Большие расстояния от дома до работы оставляют людям мало времени на взаимодействие с семьей и друзьями, которые могут жить на другом конце города», – констатирует Сводер. Одиночеству способствуют особенности экономики мегаполиса, которая часто разделяет людей, работающих в разных ритмах и условиях и приобретающих совершенно разные взгляды на жизнь.

Вероятность оказаться социально изолированным в большом городе достаточно высока в силу разных причин, связанных со здоровьем, возрастом, психологическим состоянием, материальным и социальным статусом, семейным положением. Известно, что социальная изоляция способствует распространению преступности. А именно в больших городах самый высокий уровень преступности, свидетельствует статистика.

С другой стороны, как замечает Сводер, социальная изоляция не обязательно ведет к чувству одиночества. Современная социология всерьез ставит вопрос о том, провоцирует ли городская жизнь одиночество на самом деле. Альтернативные взгляды заключаются в том, что города – это своеобразные бастионы свободы и выбора, где появляются новые формы социальной жизни, которые нейтрализуют одиночество.

Одиноки ли на самом деле жители мегаполисов, в частности, Москвы, по сравнению с жителями менее крупных городов? И что именно в современных условиях способствует одиночеству жителей мегаполисов? Это вопросы, на которые Сводер пытался ответить, используя данные по России Всемирного исследования ценностей (WWS) и сравнивая Москву с малыми и средними населенными пунктами.

Счастливые одиночки большого города

Если города – бастионы современных индивидуалистических ценностей, которые освобождают или изолируют индивидуалистов от глубоких социальных связей, предоставляя им возможность свободно распоряжаться своими жизнями, то ценности должны играть роль в определении мегаполисного одиночества. Это одна из главных гипотез Кристофера Сводера, которая нашла подтверждение в ходе исследования.

Речь идет как об индивидуалистических, так и коллективистских ценностях. Индивидуалистские ценности включают в себя саморазвитие, построение карьеры, творчество, самовыражение. Коллективистские ценности связаны с принадлежностью человека к семье или другой социально значимой группе, например, близких друзей, и самоопределением себя через эти группы.

Индивидуалисты в больших городах часто сознательно выбирают те или иные формы социальной изоляции, чтобы реализовывать свои цели и желания. При этом многие из них, как замечает Сводер, вообще не чувствуют себя одинокими.

«У них может быть мало друзей, мало близких контактов и не быть рядом родственников, но они могут быть заняты работой, другими делами. Это особенность городского одиночества. Люди, которые, по нашему мнению, могут быть одиноки, на самом деле такими не являются. Если вы – носитель “городских ценностей”, развод  или отсутствие детей, возможно, и не заставит вас чувствовать себя несчастным», – считает Сводер.

Эксперт рисует возможный портрет счастливого одинокого горожанина. «Это может быть, например, IT-программист, который взаимодействует с маленькой командой в течение рабочего дня. Возможно, он выбирается куда-нибудь только раз в месяц, но он не чувствует себя одиноким, потому что все его время занято работой и у него есть конкретные цели, например, заработать определенное количество денег или продвинуться по карьерной лестнице».

Деньги, связи и ничего личного

Материальный успех горожан – также один из факторов, который способствует одиночеству. Люди, озабоченные, в первую очередь, своими доходами могут быть в меньшей степени ориентированными на семью, меньше фокусироваться на качественных дружеских отношениях и больше – на собственном продвижении, развитии и карьере, признает Сводер. При этом, как он отмечает, деньги – это то, что может способствовать подмене настоящих дружеских связей поверхностными. «Если человек успешен и у него достаточно денег, у него может быть много поклонников, которые всегда готовы провести с ним время, и он может “купить” определенные типы социальных контактов, если они ему необходимы», – говорит  автор исследования.

В целом, городские одиночки готовы расширять круг социального взаимодействия, заводить новые связи, если это стоит их времени и энергии в свете других более важных целей. Чаще всего образуются так называемые инструментальные кратковременные связи. «Когда, например, мы общаемся с продавцом, мы думаем, прежде всего, о выгодной цене и качестве товара. Вряд ли мы готовы потратить время на общение с продавцом просто ради общения. Мы не хотим видеть в нем реального человека, он для нас – один из многих, заменяемый», – поясняет Сводер.

Похожая ситуация возникает при выстраивании «полезных» связей. «Мы заводим полезные знакомства. Этот человек может помочь нам с устройством на работу, этот – непосредственно в работе, этот — в поиске жилья.  И мы мало думаем о том, насколько все эти люди интересны как личности. Общения как такового, чтобы насладиться личностными качествами другого человека, не происходит», – говорит эксперт.

Жители мегаполисов сознательно выбирают одиночество

Доктрина Обамы

Недавняя перепалка Обамы и Путина по поводу американской исключительности дала новый толчок дебатам по вопросу доктрины Обамы. Не сползает ли президент в сторону изоляционизма? Или он горделиво понесет знамя американской исключительности?

Эти дебаты уже и мельче, чем они кажутся. Между двумя позициями много общего, о чем однозначно говорил Ганс Моргентау (Hans Morgenthau), основатель доминирующей на сегодня «реалистической» школы международных отношений, которой чужда сентиментальность.

Моргентау неизменно называл Америку уникальной страной среди всех держав прошлого и настоящего, говоря, что она имеет «трансцендентальное предназначение», которое должна «отстаивать и продвигать» во всем мире. Он называет это «установлением равенства в свободе».

Соперничающие между собой концепции исключительности и изоляционизма признают эту доктрину и различные ее положения, однако расходятся в плане ее практического применения.

Один из самых радикальных ее постулатов энергично отстаивал президент Обама, выступивший 10 сентября с обращением к нации. «Главное отличие Америки, то, что делает нас исключительными», заявил он, это наша готовность действовать «смиренно, но решительно», когда мы обнаруживаем где-то нарушения.

«Почти семь десятилетий Соединенные Штаты являются опорой глобальной безопасности», и эта роль «значит много больше, чем заключение международных соглашений; она означает приведение их в исполнение».

Другая концепция, концепция изоляционизма, состоит в том, что мы больше не в состоянии выполнять благородную миссию пожарного, который бежит тушить пламя, зажженное другими. В ней всерьез рассматривается предостерегающее заявление, с которым 20 лет назад на страницах New York Times выступил обозреватель Томас Фридман (Thomas Friedman), сказавший, что «почти исключительное положение идеализма в нашей внешней политике» может привести к тому, что мы начнем пренебрегать своими собственными интересами, преданно пытаясь отстаивать интересы и потребности других.

Хомский: доктрина Обамы

Зашифрованная валюта

Кроме официальных валют в мире существует гораздо больше «денег», а попросту способов купить, обменять или накопить: мили, бонусы, купоны — все это альтернативные валюты. Как и законные платежные средства бумажные банкноты и монеты из медно-никелевого или медно-цинкового сплава в вашем кошельке, они весьма условны и символичны, но при этом обладают чудесным свойством конвертации. Однако есть серьезное различие: альтернативные валюты не регулируются традиционными финансовыми институтами. Их функционирование полностью зависит от доверия их пользователей, и никаких гарантий, по сути, нет. А всю совокупность многообразия существующих в современном мире альтернативных валют можно грубо разделить на три вида.

Первый — децентрализованные глобальные криптовалюты. Впервые возможность создания и функционирования «свободной» виртуальной валюты описал последователь движения шифропанков и крипто-анархистов Вэй Дай в 1998 году. Его заметка «B-money» для рассылки сподвижников детально описывает схему проведения различных транзакций между анонимными пользователями без помощи существующей банковской системы. О цифровой валюте Bit Gold и ее возможностях мечтал еще один буревестник альтернативной денежной революции Ник Сцабо. Сегодня к децентрализованным глобальным валютам относятся широко распространенная криптовалюта Bitcoin, менее популярные: Litecoin, PPCoin, Namecoin и многие другие.

О создании и создателях Bitcoin известно немного, что уже является наглядной характеристикой детища человека или группы разработчиков под псевдонимом Сатоши Накамото. В кризисный 2008 год появилось описание принципов работы сети Bitcoin. Годом позже сеть заработала, с каждым днем привлекая все новых и новых пользователей доступностью, идеями независимости и духом DIY. С помощью сети Bitcoin можно осуществлять практически мгновенные переводы, оплачивать разнообразные покупки по всему миру и даже совершать обменные операции и пожертвования — и все это без обязательной комиссии. Система Bitcoin не контролируется правительствами и финансовыми регуляторами, никто не может «заморозить» ваш счет и отменить операцию. Тем не менее абсолютно все проведенные транзакции хранятся в открытом доступе: каждый пользователь может отследить, из какого кошелька были переведены бит-монеты. По состоянию на 15 сентября 2013 года по данным крупнейшей площадки Mt.Gox, где торгуется Bitcoin, стоимость 1 BTC превысила 135 долларов и достигла отметки в 100 евро.

Знаковым отличием Bitcoin от других валют является отсутствие единого центра эмиссии. Никаких отчеканенных профилей монархов и приписок от создателей. Монеты криптовалюты, которые представляют собой электронные записи, добываются с помощью математических алгоритмов самими участниками сети Bitcoin. Процесс получения бит-монет называется «майнинг», а для их добычи необходимо установить специальную программу. Интересно, что создатели Bitcoin ограничили систему дефляционной моделью: майнинг прекратится, когда количество биткоинов достигнет 21 миллиона. Уже сейчас в обращении находится более 11,5 миллионов монет.

Символический обмен: как альтернативные валюты меняют мир к лучшему

Китайские бумажные деньги при Кублай Хане и ценные деревянные палочки из Англии

«В то время императорский монетный двор находится в том же городе Ханбалык, и способ создания денег можно было справедливо назвать секретной алхимией в совершенстве. Потому что делаются они так. Их изготавливают из коры определенного дерева, в действительности – тутового дерева, листья которого служат пищей тутовому шелкопряду, и этих деревьев так много, что целые районы полны ими. Берется определенное тонкое белое волокно, которое находится между древесиной и толстой наружной корой, и это волокно превращается в нечто, напоминающее листы бумаги, только черного цвета. Когда эти листы готовы, их разрезают на разные части.

Всю эту бумагу изготавливают с такими церемониями и значением, как будто она — из чистого золота или серебра, и на каждый лист приходится несколько чиновников, в обязанности которых входит поставить свою подпись и печать. А когда все подготовлено должным образом, главный служащий,назначенный Ханом, покрывает вверенную ему печать киноварью и прижимает ее к бумаге, чтобы на ней остался отпечаток красного цвета; после этого деньги считаются действительными. Любого, кто попытается подделать их, ждет смертная казнь. И Хан ежегодно требует печатать такое колоссальное количество этих денег, которые ничего ему не стоят, что они должны соответствовать по объему всем сокровищам мира.

Более того, всем купцам, прибывающим из Индии или других стран и привозящим с собой золото, серебро или драгоценные камни и жемчуг, не позволяется продавать их кому-то, кроме императора. У него двенадцать экспертов, отобранных для этого дела, — это проницательные люди, опытные в таких вопросах; они оценивают изделия, и затем император щедро платит за них этими бумажками. Торговцы с готовностью принимают его цену, потому что, во-первых, им никто больше столько не заплатит, а, во-вторых, им платят без задержки. А на эти бумажные деньги они могут купить все, что им захочется, в любой части империи»

Марко Поло, «Путешествия»

В действительности, жизнь при такой системе была чрезвычайно хороша.

«Это был самый блистательный период в истории Китая. Кублай Хан, покорив и объединив всю страну и включив в империю Бирму, Кохинхину и Тонкин, провел серию внутренних улучшений и гражданских реформ, поднявших завоеванную им страну до высочайшего уровня цивилизации, могущества и прогресса. За суетой предшествующих периодов последовало спокойствие; жизнь и собственность были под достаточной защитой; правосудие осуществлялось одинаково для всех; а в результате постепенного увеличения объема валюты, которая ревностно охранялась от подделки, стимулировалась промышленность и предотвращалась монополизация капитала. Именно в эту эпоху был построен Великий канал длиной 1660 миль, а также многие другие значимые сооружения.

Эпизоды из истории денег

Американская империя: Стеклянный дом, построенный метателями камней

Это материнское молоко империализма.

Будь то помощь в «окультуривании» варваров, обращении в веру «язычников», или же наиболее недавний вариант –  расширение горизонтов «демократии», сущность империализма всегда оставалась неизменной.

Сущностью печально известного «Бремени белого человека», которое несла некогда вездесущая Британская империя, был всего лишь тяжёлый вес – чистый тоннаж – невероятного богатства, которое колонисты послушно несли домой.

Когда после Второй мировой войны «бремя» подобрали США, они стали самопровозглашённым чемпионом мира по свободе, ярым «защитником» неотъемлемых прав и корыстным диктатором демократических правил и условий. Однако они столкнулись с проблемой – на чём основывается империя в пост-колониальном мире?

Проблема была решена идеологически, и, по правде говоря, кинематографично. Словно пройдя кастинг, на сцену вышел «международный коммунизм», подобно завоевателю с безбожной Красной планеты из малобюджетного фильма 1950-х. Борьба с ним создала наибольший источник бюджетного финансирования в истории человечества. Часто налоговые поступления отдавались государствам-клиентам, которые, в свою очередь, тратили «денежную помощь» в торговом центре под названием Всеамериканский арсенал демократии.

Однако насколько иронично, что рождённая революцией нация так быстро и легко стала контрреволюционным поборником  свободного волеизъявления. Даже когда пали европейские империи, американские силы часто приходили на помощь обломкам старого режима, поддерживая реакционеров и вооружая сомнительных борцов за справедливость. Пока эпичная борьба с красным тоталитаризмом обеспечила растущей американской империи определённое идеологическое прикрытие, красно-бело-голубой фасад оставался нетронутым благодаря экзистенциальному страху перед освобождением термоядерного чудовища.

Сегодня Советский Союз – всего лишь далёкое воспоминание. Угроза ядерного холокоста не нависает над планетой с прежней неизбежностью. И устойчивая оттепель обнажает грязные секреты лицемерия, которые ранее были скрыты под толщей льда логики Холодной войны.

Видимо поэтому учреждение, отвечающее за национальную безопасность Америки так усердно трудится над сохранением того самого чудовища, ныне переименованного и называющегося всеобъемлющей аббревиатурой, обозначающей воплощение зла –  ОМУ.

Химическое, биологическое и ядерное оружие вместе – это  трёхглавый зверь, Левиофан 21-го века. По каким-то причинам, бетонобойные бомбы, дорогостоящие крылатые ракеты, кассетные бомбы, и переворачивающие жизнь фугасы – наряду с многообразием артиллерии массового поражения, созданного, используемого и продаваемого Америкой –  не считаются оружием массового уничтожения.

Американская империя: Стеклянный дом, построенный метателями камней

1 2 3 4 57