На протяжении десятилетий господство в воздухе было краеугольным камнем западных концепций ведения войны. Контроль над воздушным доменом обеспечивает свободу манёвра на суше, защищает дружественные силы и позволяет систематически уничтожать формирования противника и инфраструктуру. Современное оперативное искусство развивалось вокруг ожидания, что завоевание господства в воздухе будет определять весь облик поля боя.
Эта модель предполагала, что воздушный домен является преимущественно единым. Считалось, что контроль над воздушным пространством с помощью пилотируемых боевых самолётов обеспечивает эффективный контроль над всей воздушной средой в целом. Войны в Украине и, в последнее время, в Иране ставят это предположение под сомнение.
В случае с Украиной воздушный домен всё больше фрагментируется на множество вертикальных и функциональных уровней. Контроль на одном уровне не гарантирует контроля на других. Одна из сил может оспаривать или даже полностью запретить использование воздушного пространства на больших высотах для самолётов противника, оставаясь при этом неспособной подавить беспилотные системы на малых высотах, действующие в десятках или сотнях метров над землей. Большое количество беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) теперь действуют на всех этих уровнях: разведывательные платформы на больших высотах, ударные беспилотники на средних высотах большой продолжительности полёта и плотные рои тактических систем на малых высотах. Каждый уровень создаёт уникальные проблемы обнаружения, требующие различных типов датчиков и различных средств противодействия.
В случае с Украиной воздушный домен всё больше фрагментируется на множество вертикальных и функциональных уровней.
Операционные последствия глубоки. Даже там, где традиционная тактическая авиация не может действовать свободно или где её присутствие носит эпизодический характер, беспилотники продолжают обеспечивать постоянное наблюдение и ударную мощь. И наоборот, даже когда одна из сил достигает временного или локального контроля над воздушным пространством на больших высотах, это не устраняет угрозу, создаваемую беспилотными системами на малых высотах.
Доктрина НАТО различает разные степени контроля воздушного домена, в частности, превосходство в воздухе (air superiority) и господство в воздухе (air supremacy). Превосходство в воздухе означает способность сил вести операции без запретительного вмешательства со стороны противника в данном месте и в данное время, а господство в воздухе — более высокую степень, при которой противник неспособен к эффективному вмешательству. Эти концепции основаны на противоборстве между относительно редкими, высокоценными системами — пилотируемыми летательными аппаратами, поддерживаемыми интегрированными сетями ПВО, — и предполагают, что сила может обеспечить достаточный контроль над воздушным доменом, победив или подавив эти системы, чтобы обеспечить операции на суше и на море. Контроль над доменом в этом смысле традиционно был фактором, способствующим манёвру: как только воздушные возможности противника нейтрализованы, силы могут ожидать благоприятной среды для передвижения, сосредоточения и ведения операций.
Растущая стратификация воздушного домена ставит под сомнение операционное значение этих концепций. В то время как одна из сил может по-прежнему достигать превосходства в воздухе или приближаться к господству в воздухе в слое пилотируемой авиации, её контроль не обязательно будет распространяться на всё вертикальное боевое пространство. Распространение БПЛА на малых и средних высотах создаёт возможности для постоянного наблюдения и нанесения ударов, которые нелегко подавить с помощью традиционных подходов к противовоздушной обороне. В результате эффективное вмешательство больше не зависит в первую очередь от противостоящих самолётов или наведения на наземные средства ПВО; оно может поддерживаться многочисленными, рассредоточенными и «расходуемыми» системами, действующими ниже зоны досягаемости обычной авиации или при невыгодном для неё соотношении затрат. В таких условиях превосходство в воздухе становится всё более «диапазонно-ограниченным» (band-limited): оно обеспечивает преимущество в определённых диапазонах высот и временных окнах, но больше не гарантирует безопасного неба, обеспечивающего манёвр на земле. Результатом является не исчезновение концепции контроля воздушного домена, а её фрагментация: достижение доминирования на одном уровне не обеспечивает свободы действий во всём боевом пространстве.
В отличие от предыдущих революций в военном деле (РВД), которые в целом благоприятствовали наступательным действиям за счёт увеличения скорости, точности и способности концентрировать боевые эффекты, нынешняя трансформация, по крайней мере на её нынешнем этапе, по-видимому, благоприятствует обороне или запрету доступа на территорию. Постоянное наблюдение, недорогая точность в больших масштабах и быстрая адаптация создают среду, в которой передвижение быстро обнаруживается и наказывается, что делает крупномасштабный манёвр всё более дорогостоящим и трудным. Этот новый баланс не обязательно является постоянным, но он представляет собой критический отход от прежних ожиданий и имеет непосредственные последствия для доктрины и проектирования вооружённых сил.
В результате наземный манёвр в Украине стал чрезвычайно трудным в районах, насыщенных беспилотниками. Передвижение обнаруживается быстро. Сосредоточение войск привлекает немедленные удары. Попытки массировать силы обычно приводят к потерям ещё до контакта с наземными подразделениями противника.
Одним из прямых последствий снижения свободы манёвра стал переход к рассредоточенной тактике малых подразделений для наступательных операций. В ответ на повсеместную практику Украины по наблюдению с помощью беспилотников и ударную тактику российские силы в значительной степени отказались от крупных формирований в пользу малых штурмовых групп, часто состоящих из нескольких солдат. Эти подразделения используют рассредоточение и маскировку для поэтапного продвижения. Такая тактика бросает вызов доктринам, оптимизированным для боевых действий против массированных сил, и является структурным следствием полей боя, насыщенных беспилотниками, что усложняет существующие оперативные концепции НАТО.
Актуальность этих процессов не ограничивается Украиной. Недавнее использование Ираном беспилотников типа «Шахед» против американских сил и инфраструктуры союзников США на Ближнем Востоке демонстрирует, что проблема доступного точного оружия большой массы для традиционного подхода к господству в воздухе теперь является центральной характеристикой конфликта. Большое количество недорогих ударных беспилотников «односторонней атаки» (one-way attack drones) использовалось для нанесения ударов по военным базам и критически важной инфраструктуре, часто выявляя ограниченность даже передовых западных систем ПВО и ПРО. Асимметрия затрат очевидна: перехват относительно недорогих беспилотников часто требует значительно более дорогих оборонительных боеприпасов, создавая со временем неблагоприятный экономический коэффициент обмена.
В то же время опыт Украины по противодействию массированным атакам беспилотников стал непосредственно актуален для вооружённых сил США и их союзников. Разработанные ею подходы — интеграция радиоэлектронной борьбы, беспилотников-перехватчиков и сетевой ситуационной осведомлённости — изучаются и в некоторых случаях развёртываются для защиты американских объектов на Ближнем Востоке. Таким образом, операционная модель, возникающая в Украине, является ранним проявлением более широкой трансформации в военном деле.
Вывод заключается не просто в том, что требуются дополнительные системы ПВО. Он заключается в том, что концептуальная взаимосвязь между контролем над воздушным доменом и свободой действий на суше переписывается. Если доминирование в области обычной авиации больше не гарантирует эффективный контроль над всеми слоями воздушного пространства и, следовательно, больше не обеспечивает надёжно манёвр, то одна из центральных опор современного оперативного искусства оказывается под давлением.