Как медиаконсультант медиаконсультанту
Одна наша маленькая тактическая незавершенка на Харьковском участке фронта вновь наплодила гору поломанных табуреток. На сей раз снова вокруг ложных рапортов неточной информации с мест. Система, мол… На самом деле критики и критикессы не различают категорий «система» и «сложившаяся практика».
Если система — то наказывать не за что, и наказания не будет.
Если сложившаяся практика, то тут как повезет.
Поймают — могут нахлобучить вплоть до ордена Св. Ебукентия по шее, а то и трибуналом пахнет.
Таким образом, «сложившаяся практика» — это паразит в «системе», или глисты (по Дарвину нашему Чарльзу). Глисты благоденствуют и размножаются потому что в организме нарушен обмен веществ (информации).
То есть вместо приказа
«Взять избушку лесника к… !»
начальство/командование рожает приказ
«Доложить к… о взятии избушки лесника!»
И заверте…
Как мы с вами уже точно установили, прямой приказ войскам типа «Взять Хуянск™ ко Дню чекиста!» на этой войне исключен. По тем или этим соображениям. Чаще по этим.
Вместо такого приказа у нас есть вот что.
Передача оперативной информации снизу вверх в МО РФ и ВС РФ сопровождается последовательной трансформацией исходных данных по мере их движения вверх по командной вертикали. Этот процесс является не системой, но сложившейся практикой и основан на устойчивых семантических (смысловых) и организационных механизмах.
На уровне мотострелкового/десантного/штурмового взвода первичные наблюдения фиксируются в формулировках, предполагающих завершенность действия. Выражения типа «докладываю о занятии позиций» по своему смыслу обозначают установление контроля, хотя фактически могут лишь отражать либо факт кратковременного присутствия или просто что доклад отправлен вовремя. Визуальные маркеры — установка флага, нанесение точки на рабочие карты, тактическая привязка к местности по ГЛОНАСС/GPS — выступают индексами личного успеха командира, усиливая значение рапорта без всякого указания на устойчивость контроля.
На ротном и батальонном уровнях донесения агрегируются и подвергаются смысловому сглаживанию. Прямые описания неопределенности заменяются эвфемизмами вроде «зачистка произведена» или «есть продвижение вперед». Эти формулы смещают акцент с реальной тактической ситуации на иллюзию эффективности боевой работы подразделения и исполнения приказа. Умолчание о близости противника или нестабильности положения позволяет сохранить перед начальством впечатление последовательного выполнения боевых задач.
На полковом и бригадном уровнях информация оформляется в виде сводок, где словесные конструкции рапортов и донесений дополняются броскими визуальными элементами — картами, цветными схемами, роликами, презентациями. Термины типа «освобождение населенного пункта» расширяют свое значение за счет ассоциаций со «стратегическим успехом», даже при всего лишь фрагментарном контроле территории на передовой. Отсутствие упоминаний о «ничейной земле» поддерживает однозначность интерпретации для вышестоящего командования.
В дивизионных и армейских штабах происходит дальнейшая консолидация данных. Формулы вроде «контроль установлен по рубежу» интегрируют разнородные сведения в единую оперативную картину. Использование метрик — площади, численности, протяженности, или модного сейчас «количества домов» — усиливает убедительность отчетов, маскируя вариативность ситуации и подчеркивая соответствие плановым показателям.
На уровне группировок войск и Генерального штаба донесения окончательно стандартизируются. Для доклада Верховному Главнокомандующему используются абсолютные конструкции — «полное освобождение», «задача выполнена». Эти формулы работают как заклинания, формирующие желаемую картину ТВД и вытесняющие реальную динамику боевых действий за пределы официального нарратива.
События в районе Купянска наглядно демонстрируют эту машинерию. Предыдущие заявления про освобождение города, сформированные на основе восходящих донесений, вступили в противоречие с обстановкой на местности, где ВФУ частично восстановили позиции в ряде микрорайонов города и прилегающих деревнях. Расхождение между терминами «освобождение» и фактическим положением выявляет, как в иерархических военных каналах информации подмена смысла влияет на стратегические решения.
В результате сложившаяся практика обеспечивает формальную управляемость войск и дисциплинарную целостность при исполнении приказов-симулякров, но одновременно совершенно логично производит симулякры-искажения, требующие последующей коррекции на поле боя — необходимость идти и класть солдат, чтобы отбить позиции, уже опубличенные наверху как успех. Это усиливает зависимость командования от верификации содержания победных рапортов снизу и подчеркивает структурную уязвимость иерархического военного нарратива даже в условиях вялотекущей позиционной войны.