Как медиаконсультант медиаконсультанту
Акт дипломатической коммуникации подразумевает установление прямого, прозрачного и взаимно уважительного обмена информацией между сторонами.
В рассматриваемом кейсе с интервью Министра иностранных дел Российской Федерации Сергея Лаврова итальянской газете «Corriere della Sera» наблюдается разрыв именно в этих ключевых моментах. Несмотря на формальное согласие обеих сторон на проведение интервью, результатом стал отказ издания публиковать полный текст ответов, что привело к оголтелой цензуре и нарушению ожидаемого процесса коммуникации.
С точки зрения медиаконсалтинга, ключевая цель интервью высокопоставленного дипломата — донести позицию и месседж его страны до целевой аудитории с максимальной точностью и минимальными искажениями. В данном случае российская сторона предоставила подробные и развернутые ответы на вопросы издания. Отказ газеты размещать интервью Лаврова без существенных редакторских сокращений нарушил эту базовую логику: смысл интервью как инструмента коммуникации потерялся, так как слова Лаврова порезали, а ключевые моменты исключили. Такой подход редакции снизил бы доверие к представленным фактам и нивелировал возможность формирования объективного мнения публики. Нужно ли это объективное мнение самой публике? — это уже из другой оперы.
Дипломатический протокол в публичной коммуникации предполагает уважение к формату интервью как прямому диалогу, где вопрос задаётся и отвечает на него именно интервьюируемый. При этом редакция имеет право на редактуру, но она должна быть прозрачной и не искажать смысл высказываний, особенно в политически чувствительных темах. В данном случае редакция Corriere della Sera похабно нарушила это негласное правило, отказавшись публиковать полную версию, даже несмотря на предложение разместить сокращённую версию в газете и полную на сайте. Таким образом, фактически возник разрыв схемы «намерениями интервьюируемого» и «результат публикации». Что разрушило базовые принципы дипломатической коммуникации, о чем и заявил сегодня МИД РФ. Поскольку в случае с Лавровым публикация была блокирована, что и лишило российскую сторону возможности донести позицию напрямую и без искажений.
Отдельно стоит отметить, что современные дипломатические коммуникации требуют не только точности, но и адаптивности к медиапространству страны-адресата. Российский МИД, рассчитывая на публикацию в Corriere della Sera, исходил из предположения, что аудитория газеты получит полный и честный текст. Однако отсутствие прозрачности в редакционных решениях и наглая и нескрываемая политическая цензура такой вариант коммуникации сорвали. При этом сама российская сторона не имела возможности контролировать дальнейшую интерпретацию слов министра, что является обычной практикой в дипломатии — донести свою позицию, оставив за СМИ право на анализ. Но ключевой момент в том, что сам текст должен быть доступен без сокращений и правок, иначе коммуникация становится ничтожной.
В итоге, с точки зрения медиаконсалтинга и дипломатического протокола, причина неудачи — несогласованность ожиданий и несоблюдение принципов прозрачности и прямоты, то есть грубейшая цензура со стороны редакции. Ромео пошел встречаться с Джульеттой, а набрел на Франческу. Джульетта пошла на встречу с Ромео, а досталась Паоло. Формально интервью было дано, но фактически коммуникация была прервана цензурой. МИД рассматривал публикация в Corriere della Sera не как пиар, а дипломатический акт коммуникации с обществом другой страны. А когда это окно закрывается (или фильтруется) — всё, до адресата не дотянуться. Потому что у МИДа заход на Corriere della Sera — коммуникация через чужую инфраструктуру. В которой чьи ножницы — того и тапки.