Рассказывает аналитик отряда БПЛС СпН «Тайфун» Национальной гвардии Украины
— Столкнулось ли ваше подразделение с нехваткой пилотов или операторов? Как вы решаете эту проблему?
Я бы сказал, да. Пилотов не хватает, но ещё больше не хватает мотивированных людей. Сейчас сложнее подготовить пилота с нуля, особенно если у него нет опыта работы с радио, инженерным делом или смежными техническими областями. В целом, обучение пилотов с нуля до уровня новичка занимает не менее трёх месяцев.
Когда мы говорим о пилотах, стоит отметить, что им также нужно быть немного инженерами, если речь идёт о дронах с видом от первого лица. Находясь на месте, нужно понимать, как работает система. Если что-то пойдёт не так, нужно уметь это починить; если дрон разобьётся, нужно найти способ заставить его снова летать. Поэтому навыки пилотирования важны, но не менее важно иметь и определённые инженерные знания.
Как решить эту проблему — сложный вопрос. В первую очередь качество важнее количества. Мы делаем всё возможное, чтобы обучать людей, предоставлять им свежие знания и анализ происходящего на поле боя. Например, когда мы говорим о FPV, мы обсуждаем, как выглядят оптимальные текущие конфигурации и какие компоненты необходимы.
Допустим, я получаю новую информацию о российских системах глушения на поле боя — сведения о различных частотах, которые они охватывают. Я анализирую эти данные, пытаюсь найти пробелы и делюсь ими с нашими пилотами. Мы сообщаем, какие частоты радио- и видеосвязи всё ещё можно эффективно использовать для успешного выполнения задач.
Такой обмен информацией крайне важен, поскольку он повышает как качество наших пилотов, так и качество управляемых ими дронов, делая нас более эффективными. Возможно, у нас меньше пилотов, но они лучше обучены и подготовлены.
Например, в сфере связи пилот может начать полёт и потерять управление через 10 минут. Мы пытаемся понять, почему это произошло, что стало причиной проблемы. Мы анализируем данные о частоте, высоте полёта дрона в тот момент, маршрут дрона и собираем эту информацию в течение более длительных периодов времени, чтобы выявить закономерности и понять динамику изменений.
— С какими наиболее серьёзными проблемами в области радиоэлектронной борьбы вы сталкиваетесь в настоящее время? Какая система глушения работает лучше всего?
Самая большая проблема — это способность получать информацию о ситуации на поле боя сегодня, а также иметь возможность хотя бы немного предсказать, что будет происходить завтра. Ведь да, многие российские системы теперь охватывают практически весь спектр частот, поэтому нам всегда приходится внимательно следить за их работой, но мы понимаем, что они не могут работать круглосуточно. На поле боя часто ощущается нехватка энергии и людей.
Как правило, сначала [каждая сторона] пытается проанализировать, кто выполняет задание, а затем, например, включает системы глушения. Именно здесь и проявляется эффективность. Ведь при достаточном навыке можно поразить цель одним выстрелом, не давая им [российским войскам] времени включить свои системы глушения. Однако, если цель не может быть достигнута одним выстрелом, системы глушения успеют включиться, и уничтожить её будет довольно сложно.
Некоторые FPV-устройства теперь используют несколько приёмников с антеннами разной поляризации для обхода систем глушения. Такая избыточность весьма эффективна, поскольку при глушении одного приёмника или частоты дрон может сохранять управление через альтернативные приёмники. Например, использование двух или трёх разных приёмников на разных частотах в сочетании с антеннами разной поляризации (линейной, круговой) значительно повышает вероятность поддержания стабильной связи даже в условиях интенсивного радиоэлектронного подавления.
— Каковы наиболее насущные требования к беспилотным технологиям?
Многие пилоты и инженеры используют одни и те же китайские запчасти, особенно для FPV, и просто комбинируют так, как могут использовать некоторые из них.
Здесь, опять же, я считаю, что качество важнее количества — наличие дополнительных запасных частей критически важно. Например, если у вас есть разные видеопередатчики для разных диапазонов частот (например, 3 ГГц, 1,2 ГГц, 6 ГГц и более и так далее), вы можете заменить эти детали как можно быстрее, что повысит ваш успех.
Даже если сегодня вы добьетесь успеха на передовой, русские проанализируют ситуацию и завтра могут развернуть системы глушения этих частот, и тогда вы проиграете, если у вас не будет запасных частей для других частот.
То же самое касается и радиоуправления: чем быстрее вы меняете комплектующие, тем успешнее становитесь. Было много попыток локализовать производство запчастей на украинском рынке, и в определённой степени это сработало.
— Какие наблюдения вы сделали относительно эффективности и производительности беспилотных технологий, разработанных или предоставленных на Западе?
Некоторые из самых успешных западных систем, которые мы видели, относятся к категории разведывательных беспилотников с фиксированным крылом. Среди наиболее эффективных — немецкие беспилотники Vector и польские FlyEye. Их успех обусловлен наличием прямой обратной связи с наземными подразделениями, с теми, кто управляет своими беспилотниками. Они оперативно получают обратную связь от этих подразделений, могут оперативно модифицировать системы и отправлять их обратно. Эти компании также расположены в Украине.
Неудачные, например, если говорить о FPV или других небольших разведывательных дронах, в большинстве случаев не обладают лучшим качеством, если говорить о текущих условиях боя и способности действовать в условиях РЭБ, с которыми мы сталкиваемся на передовой.
Кроме того, существуют пробелы в информации между многими европейскими и американскими производителями о том, что происходит на поле боя прямо сейчас и когда эта информация становится доступной или доходит до них. Это касается и некоторых украинских производителей, не имеющих прямого контакта с сухопутными подразделениями.
В прошлом году я встречался с европейским производителем ударного беспилотника с фиксированным крылом, и всё выглядело интересно и надёжно, пока мы не спросили, испытывали ли они его в условиях помех, подобных тем, что наблюдаются на поле боя. Производитель ответил: «Нет, мы ни разу не испытывали», — так что вопрос в том, как такая система поведёт себя на поле боя, остаётся открытым.
Еще один пример неэффективной системы — американская компания Skydio; некоторые из ее дронов оказались ненадежными в текущих условиях помех, наблюдающихся на фронте.
Эти реалии актуальны и для некоторых украинских производителей и отечественных систем. В ходе недавних испытаний беспилотных наземных транспортных средств несколько платформ столкнулись с серьёзными проблемами в условиях, максимально приближенных к реальным боевым ситуациям.
Протоколы испытаний были намеренно строгими: машины должны были выходить на огневые позиции и поражать цели с расстояния от 300 до 500 метров. Что особенно важно, сами производители должны были управлять своими роботами из блиндажа — без прямой видимости и стабильной связи, — полагаясь только на бортовую камеру робота и беспилотный летательный аппарат.
Такой подход был намеренным, чтобы поставить разработчиков на место настоящих солдат. Это значительно усложнило задачу, поскольку дроны пилотировались неопытными операторами. Если беспилотный наземный аппарат останавливался, пересекал ограничительные маркеры или застревал на местности, заход прекращался. Производителям было запрещено вытаскивать застрявшие машины — это создавало дополнительные препятствия для последующих запусков роботов.
Перед вылетом участники могли только просматривать кадры с квадрокоптеров, как в реальных боевых условиях. Они не могли ходить по местности или проводить наземную разведку — для оценки обстановки можно использовать только разведывательные дроны, и им нужно было адаптироваться к ситуации на месте.
Это тестирование выявило критический пробел: многие системы хорошо работают в контролируемых условиях, где разработчики досконально изучают местность, но испытывают трудности, когда операторам приходится полагаться исключительно на данные дистанционного зондирования и принимать решения в режиме реального времени без данных с поверхности. Это отрезвляющее напоминание о том, что эффективность на поле боя определяется не только техническими характеристиками. Она требует систем, разработанных для работы в условиях жестких информационных ограничений.
— Исходя из целей, которые вам приходится перехватывать или от которых приходится защищаться, заметили ли вы какие-либо изменения в качестве или компонентах российских беспилотных систем?
В настоящее время известно множество случаев использования разведывательных беспилотников с фиксированным крылом, оснащенных FPV-камерами, и их сброса над интересующими объектами. Эти установки могут пролетать от 30 до 50 километров, прежде чем сбросить FPV, что, как показала практика, является эффективной тактикой. В этой роли беспилотник служит не только носителем, но и разведывательной платформой и [ретранслятором], обеспечивая значительно более надежное соединение с FPV-дроном и помогая преодолевать большинство систем глушения на передовой.
Россияне также работают над качеством используемых ими оптоволоконных беспилотников и над расстоянием, на которое они могут летать.
Раньше они могли рассредоточить свои действия на 15–20 км, теперь же иногда на 25–30 км. Например, им удалось нанести удар по Краматорску с помощью оптоволоконного беспилотника. Это был один из первых случаев, когда им удалось поразить крупный город, находясь далеко за линией фронта, используя эти платформы.
Для нас самое важное — это надёжность оптоволоконных дронов. Сигнал этих дронов с обеих сторон часто прерывался. Сейчас мы сосредоточены на том, как создать надёжную катушку с волокном для этих дронов, стоит ли использовать больше смазочных материалов или же обратить внимание на диаметр оптоволокна. Всё дело в деталях.
— Каковы показатели эффективности использования FPV-дронов по сравнению с оптоволоконными на поле боя?
Это сложный вопрос: всё зависит от навыков пилотов. Например, сколько запасных частей у вас есть для дополнительных улучшений вашего дрона? Если говорить о самых успешных пилотах (FPV), я бы сказал, что успешность их миссий составляет примерно 70–80%, но это действительно зависит от мастерства пилота.
Для пилотов среднего уровня подготовки я бы оценил этот показатель в 40–50%, но для новичков это иногда выглядит как катастрофа, и этот показатель может упасть до 20%.
Что касается оптоволоконных дронов, ситуация совершенно иная: я бы сказал, что, возможно, 40–50% успеха — это максимум, которого можно достичь, поскольку необходимо учитывать множество дополнительных факторов. Для оптоволоконных дронов необходимо изменить подход к пилотированию. Для этих дронов успех также зависит от интенсивности артиллерийского обстрела (который может повредить кабель), погодных и ветровых условий, плотности движения дружественных FPV-пилотов, которые могут случайно перерезать оптоволоконный кабель, и тщательного планирования маршрута с целью избегания дорог, линий электропередач и других препятствий, способных повредить кабель.