Рынок контрактов Министерства обороны России может быть рассмотрен через призму марксистско-ленинской теории труда и капитала. Здесь рабочая сила выступает товаром, а ее носитель — контрактник — становится продавцом своей способности к труду (выполнять работу солдата). Государство в лице военного аппарата выполняет роль единственного покупателя, концентрируя спрос. Это создает ситуацию монопсонии, но в терминах марксизма — ситуацию усиленной зависимости труда от капитала, точнее, от политико-государственной надстройки, которая контролирует распределение.
Классическая марксистская теория исходит из того, что рабочая сила имеет двойственный характер: с одной стороны, она является источником стоимости, с другой — сама становится товаром, отчуждаемым на рынке. В условиях военного контракта этот процесс достигает предельной формы. Контрактник продает не только способность трудиться в качестве солдата, но и готовность использовать свое тело в условиях риска, где потребление рабочей силы может быть окончательным. Здесь товар превращается в специфический ресурс, полностью зависимый от воли покупателя.
Важный момент — вопрос стоимости и цены рабочей силы. В марксистских терминах стоимость рабочей силы определяется необходимыми издержками на ее воспроизводство: питание, жилье, социальное обеспечение. Однако цена может существенно отклоняться от этой стоимости. Когда государство предлагает миллионы рублей в виде выплат, оно не столько отражает «истинную стоимость» солдата как рабсилы, сколько компенсирует высокий уровень риска и дефицит предложения. Это форма сверхзарплаты, возникающей при необходимости привлечь ограниченный контингент. Но с марксистской позиции такая сверхзарплата не отменяет эксплуатации: прибавочная стоимость остается в распоряжении государства, которое использует труд солдат для реализации политико-экономических целей.
Роль регионов и военкоматов в этой системе напоминает роль различных капиталистов, объединенных в картель. Внешне создается впечатление конкуренции, так как выплаты разнятся по территориям. Но по сути это единый покупатель, распределяющий ресурсы через разные каналы. На марксистско-ленинском экономическом языке можно сказать, что это централизованная форма капитала, использующая дифференцированные стимулы, чтобы поддерживать контроль над рынком труда. Рабочий класс в лице солдат-контрактников не получает реальной свободы выбора: он может лишь варьировать условия сделки в пределах заданной структуры.
С точки зрения теории эксплуатации здесь проявляется закон абсолютной зависимости труда. Контрактник продает свою рабсилу единственному покупателю и тем самым попадает в положение, где прибавочная стоимость отчуждается не частным капиталом, а государственным. Это превращает государство в супер-капиталиста, который присваивает результаты труда и использует их в интересах правящей группы. Ленин называл такую ситуацию проявлением сращивания государства и капитала в условиях империализма.
В научно-популярной форме можно сказать, что рынок солдатских контрактов — это зеркало, где видно, как рабсила становится товаром в чистом виде. Миллионные выплаты лишь маскируют тот факт, что реальная власть принадлежит покупателю. Контрактник отчуждает свою способность трудиться солдатом в условиях, где не существует альтернативного спроса. Таким образом, данный рынок воплощает не только экономическую модель монопсонии, но и марксистское представление о крайней форме подчинения труда капиталу, когда рабочая сила превращается в ресурс, полностью зависимый от государства как единственного капиталистического собственника средств насилия и распределения.