X

Бельгийский парадокс

Бельгия еще в 1974 г. первой в Западной Европе официально признала ислам и начала процесс его национализации с принятия Парламентом Закона от 19 июля 1974 г. Документ предоставил исламу все привилегии «признанных религий» – согласно Закону от 4 марта 1870 г. государство оказывает финансовую помощь сообществам приверженцев признанной религии на территории страны и оказывает содействие  административным организациям их локальных сообществ. Конкретно это выражается в выплате зарплат служителям признанного культа и юридической правосубъектности локальных конфессиональных сообществ, включая право на безвозмездное финансирование из бюджета местных властей их религиозно мотивированных потребностей, в том числе – школьного обучения основам своей религии.

Бельгия таким образом относится к странам, где, с одной стороны, в течение веков через преодоление конфликтов сложились кооперационные модели государственно-церковных отношений (Германия, Швейцария, Австрия и др.), а с другой, – взаимодействие с мусульманами насчитывает всего несколько десятилетий. Это отличает ее от бывших империй, имевших в прошлом мусульманский компонент в своем составе. Властям и населению приходится осваивать новые ракурсы толерантности, при том что бельгийское общество и без того расколото по этнокультурному признаку и даже политическая система отражает этот раскол. Одновременно под вопросом оказывается привычное секуляризованное мышление, ставшее составной частью западного гуманистического идеала.

В повседневном плане на чиновников ложатся новые функции: содействовать возведению архитектурно чуждых городскому ландшафту культовых зданий (мечетей), удовлетворять запросы мусульман в учреждениях. И к этому добавляется необходимость выделять дополнительные ресурсы для обеспечения безопасности в условиях пополнения рядов разных европейских экстремистов организациями исламистского толка.

Мусульмане тоже сталкиваются с трудностями: как похоронить близких, если нет мусульманского кладбища; дать образование дочерям, если школьные правила предусматривают общие раздевальные комнаты для мальчиков и девочек? Естественно, схожие запросы были и есть не только у мусульман, но и у представителей традиционных для Бельгии религий: например, католики отдают детей в конфессиональные школы в том числе для того, чтобы избежать прилюдного раздевания и уроков полового воспитания (мусульмане Бельгии и других европейских стран в этой связи также порой предпочитают отдавать девочек именно в  католические школы); представители некоторых христианских течений не допускают участия детей в школьных карнавалах.

Related Post

Другие религиозные сообщества привыкли воспринимать такие сложности не как притеснение государством, а как универсальный секуляризм. Мусульмане же, не знакомые с европейской историей борьбы за разделение на светскую и духовную сферы в политической и общественной жизни, видят тут только ущемление своей религии. Отчасти они правы: ислам, даже несмотря на признание, предусматривающее государственное содействие религиозным сообществам, все равно попадает в невыгодную позицию. Так происходит хотя бы из-за того, что в качестве универсальных на Западе воспринимаются нормы христианской церковной организации, и из-за банальной незаинтересованности чиновников решать нетипичные задачи. Ведь церковная организация как иерархическая, так и территориальная, серьезно облегчает государству диалог с верующими и выполнение предусмотренных законом функций сотрудничества с религиозной общиной. Церковь выступает и легитимным посредником, представляющим христиан, и коллективом связанных дисциплиной партнеров. Тогда как не связанные в единую структуру мусульманские имамы, приходившие в казармы, госпитали и тюрьмы, до 1997 г., например, не получали от государства заработной платы, в отличие от священников-духовников (некоторые обращались в суд).

Тем не менее самое значимое для религиозного сообщества в Бельгии следствие государственного признания – право на бесплатное религиозное обучение в государственных школах – мусульмане начали реализовывать сразу. Уже с середины 1970-х гг. их дети проходят не общеобразовательный курс основ ислама, а именно конфессиональное обучение, и преподавать соответственно имеет право только мусульманин. В первые два десятилетия бельгийское правительство предпочло делегировать функции разработки учебных курсов и подбора учителей имамам Брюссельской Большой мечети и сотрудникам ее образовательных структур. Этот храмово-культурный комплекс, включающий единственную в Бельгии мусульманскую школу, был возведен в конце 1960-х гг. на средства спонсоров из стран Персидского залива по инициативе самого бельгийского правительства, желавшего укрепить отношения с поставщиками энергоносителей.

Таким образом в школах Бельгии стал распространяться ваххабитский ислам, вдохновляемый и контролируемый из Саудовской Аравии. В 1990-е гг. бельгийские власти, наконец, озаботились этим, и в следующем десятилетии в Бельгии появились свои платформы подготовки педагогических кадров и учебных программ, нацеленных на интеграцию мусульман в бельгийское общество. Кроме того, еще с начала 1990-х гг. правительство работало над созданием административного и представительного органа бельгийских мусульман, во взаимодействии с которым оно могло бы стимулировать «умеренный» ислам и контролировать школьное конфессиональное обучение. К 2001 г. в мечетях и школах преподавали уже более 700 признанных государством имамов и преподавателей ислама, а в 2005 г. – более 800, и это отражает потребности мусульман: пройти такое обучение выразило желание около 54 тыс. школьников.

Бельгийский парадокс

Связанные записи