Спортсмены сожрали физкультурников

Постсоветская модель спорта существует за счет дотаций, в то время как фокус на массовом участии позволит спорту не только самоокупаться, но и приносить прибыль, утверждает преподаватель МГТУ им. Н.Э. Баумана Андрей Адельфинский в докладе «Социально-экономическая модель спорта», который был представлен на ежегодной конференции «Новой экономической ассоциации» в декабре этого года в МГУ им. М.В. Ломоносова.

Спортсмены «сожрали» физкультурников

Идеолог современных Олимпийских игр барон Пьер де Кубертен полагал, что состязания элитных спортсменов должны мотивировать обывателя заниматься спортом: «чтобы сто человек занимались физической культурой…., нужно чтобы пять человек показывали удивительные результаты». Получается своеобразная пирамида, на вершине которой элитные атлеты, а в основании массовый спорт, или физкультурное движение.

Той же идеи, похоже, придерживается современное российское руководство. «Развитие спорта высоких достижений автоматически приводит к развитию физической культуры, к тому что люди становятся более здоровыми», – такое заявление премьер-министр Дмитрий Медведев сделал еще 2008 году будучи президентом России.

На практике спорт высших достижений с его жестким селективным отбором, высокими затратами и неутилитарными формами состязаний уже не является достаточным мотивирующим фактором для активных любителей. Более того, элитный спорт и массовый давно конкурируют между собой.

Проблема была осознана еще в советские годы. «С началом перестройки в нашей прессе было опубликовано большое количество тезисов, утверждающих что “спортсмены” “сожрали” “физкультурников”, – отмечает Андрей Адельфинский. – Один продукт производства вытеснил другой».  Постсоветская модель спорта, по мнению эксперта, делает ставку на производство элитных (профессиональных) спортсменов, а цель спортивных мероприятий – лишь выявление сильнейших. Массовому потребителю спортивные соревнования преподносятся исключительно, как зрелище. Итог неутешителен – в современной России процент людей, систематически занимающихся спортом, в восемь раз ниже, чем в Германии.

В развитых странах набирает силу альтернативное течение – спорт массового участия. То есть те состязания и те виды, в которых наряду с элитными спортсменами могут соревноваться все желающие. Такая модель, с точки зрения экономики, выигрывает у постсоветской модели, настаивает автор исследования.

Рассмотреть экономическую составляющею обеих систем предлагается на примере триатлона (включает плавание, велогонку и бег по шоссе). Это один из самых быстроразвивающихся на Западе видов спорта – за последние десять лет, по данным Андрея Адельфинского, в США, Великобритании и Германии число членов федераций триатлона удвоилось, а в Испании – утроилось.

Спортсмены сожрали физкультурников

С Рождеством!

С Рождеством Христовым, православные!

С Рождеством!
С Рождеством!

Традиционный секс и подавление возвращенного

Невинная Россия

Идея о том, что Россия не подвержена сексуальным порокам, имеет богатую родословную. В XIX – начале XX века сексуальные расстройства считались в российских образованных кругах плодами цивилизации. Поэтому пороки, порожденные городской жизнью и вездесущей страстью к наживе, никогда не считались важной российской проблемой. У народа, подавляющее большинство которого составляли крестьяне, никаких сексуальных отклонений быть не могло. Эта буколическая сексуальная простота прекрасно вписывалась в общую тенденцию романтизации крестьянства; после 1905 года российские ученые постепенно начали отходить от подобных взглядов, в том числе и от убежденности в сексуальной невинности крестьянства. Между 1905-м и 1930 годами все большее распространение в России стали получать либеральный и чисто медицинский дискурсы.

Но, даже если на селе и существовали сексуальные пороки, их было принято считать «примитивными». Как разъяснял в 1909 году социал-демократ Григорий Новополин, по сравнению с царящим в Париже и Берлине распутством характерные для России сексуальные отклонения были «грубыми и простодушными». Распространение образования, экономическое развитие и успехи медицины должны были в конце концов преодолеть сексуальную безграмотность на селе. В то же время, особенно в 1920-е годы, предметом настоящей борьбы была сексуальность рабочих. С одной стороны, сексуальное поведение пролетария считалось естественным, свободным от мелкобуржуазного ханжества и в основе своей добродетельным, в отличие от буржуазной сексуальности. С другой стороны, рабочие были дезориентированы революцией, гражданской войной и политической неопределенностью периода НЭПа – об утрате ориентиров свидетельствовали грубые насильственные преступления вроде группового изнасилования в Чубаровом переулке, случившегося в Ленинграде в 1926 году. Сексуальность рабочих требовала заботы и времени: коммунистического и медицинского воспитания, сексуального просвещения, поднятия пролетарской сознательности в вопросе о женской эмансипации, санитарно-гигиенической работы, – но также и времени, которое требуется для подъема социалистической экономики и создания условий, благоприятных для естественного выражения целомудренной по сути своей сексуальности. В целом громадный исторический скачок, совершенный благодаря революции, позволял надеяться, что сексуальные пороки Берлина и Парижа так и не укоренятся в русской почве и что этих проблем удастся избежать, а подъем социалистической промышленности не будет сопровождаться буржуазной коммерциализацией сексуальности, и заметные в жизни советских городов сексуальная распущенность, невоздержанность и отклонения отомрут вместе с другими формами «старого уклада».

Гомосексуальность российские радикалы и эксперты тоже рассматривали под этим углом зрения. Соответственно, однополая любовь считалась редкостью среди российского крестьянства, и, если даже либеральный уклон в науку после 1905 года обнаруживал все больше свидетельств в пользу существования гомосексуальности как биологической и психиатрической аномалии, ее все равно считали относительно редким и исключительно городским феноменом. В научном и литературном дискурсе звучали и сочувственные, и враждебные голоса. Тем не менее, если верить Евгению Берштейну, медицинский язык, в рамках которого гомосексуальность рассматривалась как психопатология, в последние предреволюционные годы переживал быстрое превращение в политизированный дискурс: радикальные левые обвиняли правых вырожденцев в том, что те навязывают народу в том числе и эту перверсию. Сегодняшняя культурная война между либералами и консерваторами по поводу прав ЛГБТ имеет, таким образом, столетние корни. После революции 1917 года большевики не выработали никакой четкой и ясной политики по вопросу о гомосексуальности. В 1922 году содомия была декриминализована, отношение к гомосексуалам в интеллигентной среде чаще всего было довольно гуманным; того же взгляда придерживалась и верхушка медицинского сообщества. Международное левое движение приветствовало такой подход, рассматривая его как знак свершившейся в СССР сексуальной революции. Тем не менее московская сексология по-прежнему подходила к предмету с некоторой осторожностью. Советские психиатры редко ссылались на классовые различия, но тем не менее склонялись к тому, чтобы считать гомосексуальность преимущественно буржуазной или аристократической аномалией; подразумевалось, что она отомрет вместе с этими классами.

Об отношении советского психоанализа к гомосексуальности известно очень мало, однако очевидно, что и в этой области были сильны мифы о «невинной» и «примитивной» России. В «Эросе невозможного» Эткинд рассказывает, как преподносил в своем анализе насильственные гомосексуальные импульсы Сергей Панкеев, знаменитый пациент Фрейда из Одессы, и как сам Фрейд, работая над монографией о Панкееве, «человеке-волке», обнаружил в русской сексуальной экзотике полезный инструмент для объяснения бессознательного. «Русский элемент» привлекал Фрейда своей убедительностью: у «примитивных» русских «универсальные механизмы бессознательного» располагались, как он полагал, ближе к поверхности. С точки зрения Фрейда, неправдоподобная история о том, как Панкеев будучи ребенком наблюдал за совокуплением родителей, можно списать либо на распутство, присущее экзотизированному Другому (то есть России, если история действительно имела место), либо счесть фабрикацией бессознательного, которое у русского человека «доступнее» и «примитивнее», чем у «цивилизованных» обитателей Западной Европы. Как сухо отмечает Эткинд, «экзотика требовалась тогда, когда развитие идеи грозило выйти за пределы правдоподобия». То есть в ключевой точке эволюции фрейдовских идей о сексуальности мы обнаруживаем миф о русском примитивизме – этот миф разделяли не только российские элиты, с ним заигрывал и создатель европейского психоанализа. Но как эта «примитивная» Россия осуществила переход к «традиционному сексу», характерному для современного российского дискурса?

Традиционный секс и подавление возвращенного

Белые в США выбирают белых и азиатов, москвичи – иных

Исследование приложения для знакомств в Фейсбуке показало, что азиатские женщины получили наибольшее внимание мужчин всех рас (после выбора партнера внутри своей расы). Среди мужчин фавориты – белые. Наименьшим спросом при знакомстве пользуются чёрные женщины и мужчины-азиаты. В России же, особенно в Москве, межнациональные семьи составляют свыше 50%.

Это исследование было проведено на сайте AYI.com – приложении по интернет-знакомствам в Фейсбуке. Всего было проанализировано взаимодействие 2,4 млн. гетеросексуальных пользователей.

Выяснилось, что женщины получают приглашение к знакомству в 3 раза чаще, чем мужчины. Но наиболее интересные результаты получились при анализе расовых предпочтений пользователей (см. рисунок выше, при нажатии на него можно посмотреть картинку в увеличенном размере). Наивысшим спросом среди женщин всех рас пользуются азиатки, наименьшим – чёрные. Среди мужчин самые популярные – белые, наименее популярные – азиаты. (Цифры показывают «остаток» за вычетом предпочтений в своей расовой группе).

Похожее исследование было не так давно проведено и сайтом знакомств OkCupid. По его итогам было получен похожий результат: после выбора белыми мужчинами белых женщин на втором месте шли азиатки. По данным переписи в США, смешанные браки из белых и чёрных составляли всего 1,5%.

Психологи и этнографы объясняют такой феномен популярности азиатских женщин тем, что те в большинстве своём сохранили приверженность патриархальным отношениям, где мужчине отдаётся ведущая роль в семье. А низкая популярность чёрных мужчин и женщин скорее лежит в области социальных отношений, так как последние в основном имеют низкий статус в американском и европейском обществах.

Профессор Гарвардского Университета Роланд Фрэйер в своем исследовании приводил статистику межрасовых браков в США за период с 1880 по 2000 годы. Как показывает Фрэйер, даже сегодня межрасовые браки в США – крайняя редкость. Лишь 1% белых, 5% черных и 14% азиатов решаются на брак с представителем другой расы. Но и в этом исследовании хорошо видна тенденция большей открытости азиатов к межрасовым бракам.

В России нет такого большого в численном отношении разнообразия рас, как в США и Европе. У нас процентов 95 населения составляют белые, остальные монголоиды и реликтовые народы Сибири и Дальнего Востока (на Западе они проходили бы как азиаты). Обычно в России пользуются понятием межнациональный (а не межрасовый, как на Западе) брак.

Есть подробная статистика таких браков по Москве.

Так, межнациональные браки в Москве русские женщины заключают в два раза чаще (на них приходится 62% случаев такого брака), чем русские мужчины. Изменился и национальный состав в таких типах брака. Ранее, во времена СССР, на первом месте традиционно в соответствии с этническим составом страны, 34% смешанных этнических семей в Москве представляли русские и украинцы. Семьи, состоящие из русских и евреев, составляли 11%, русских и татар – 10%, русских и белорусов – 9%, русских и армян – 4%, столько же русских и мордвы.

Белые в США выбирают белых и азиатов, москвичи – иных

Открыта распродажа европейских паспортов, разразилась ценовая война

Изможденные массы жаждущих вдохнуть свободы в Европейском Союзе тонут целыми катерами в Средиземном море. Они томятся за решеткой в ​​центрах содержания нелегальных иммигрантов в Греции и других странах. На них клевещут, их преследуют, и, если это оказывается возможным, депортируют, а иногда и убивают. Но для богатых все дешевле и проще.

Дорога к получению вида на жительство и, в конечном итоге, гражданства всегда была вымощена деньгами. Чем больше денег, тем скатертней дорога. Но теперь гражданство (и паспорт, — один из самых ценных в мире) Евросоюза становится доступным не только супер-богатых, но и для просто обеспеченных. Гражданство ЕС стало еще одним продуктом, которым тонущие в долгах страны-члены ЕС торгуют, сбивая цену у конкурентов. И Мальта только что объявила ценовую войну…

Эта крошечная страна входит в ЕС и в ней живет 417,000 человек. Мальтийцы живут на трех островах, расположенных в 80 км к югу от Сицилии, в 280 км к востоку от Туниса и в чуть более 320 км к северу от Ливии. Это удобно для иностранцев, к тому же английский там один из двух официальных языков.

Если вы из России, Китая, Венесуэлы или Мали и становитесь гражданином одной из 28 стран ЕС, вы получаете паспорт конкретной страны, позволяющий вам проживать и вести бизнес в любой стране-члене ЕС. Крупные международные денежные переводы становятся проще. Есть всевозможные офшорные преимущества. И путешествовать по всему миру становится проще простого.

Но гражданство ЕС, — горячий пирожок для тех, кто его не имеет, — как правило, не поступает в свободную продажу. Вам придется инвестировать много денег в выбранную вами страну. У каждой страны — свои приоритеты: в Венгрии — сомнительные государственные облигации, в Ирландии — общественные проекты, такие как образование, а в Португалии – недвижимость. Эти инвестиции позволяют вам претендовать на право на жительство, после чего вы можете (или не можете) получить гражданство, что похоже на американские программы.

В Австрии, где обычным людям практически невозможно получить гражданство, ищут супер-богатых. Правительство, опираясь на параграф 10, секцию 6, может предложить гражданство «учитывая уже имеющиеся у иностранца заслуги и в ожидании будущих чрезвычайных достижений в интересах республики». Саудовский гостиничный инвестор и русская певица Анна Нетребко по слухам получили гражданство и паспорт Австрии именно таким образом. Успеха добиваются немногие: 0 в 2012 году и 23 человека – в 2011.

Но нигде в ЕС вы не могли купить гражданство с полки.

Кипру это почти удалось. В 2012 году, когда на горизонте замаячило банкротство, он предложил гражданство через «ускоренную схему» всем желающим утопить в эту страну по крайней мере €10 млн в прямых инвестициях. Это немалая сумма для среднего богача только за получение виз и вида на жительство в ЕС. К тому же там были дополнительные требования, так что все это оказалось не популярным.

К апрелю 2013 года Кипр был в отчаянии. Вкладчики его рухнувших банков были острижены наголо, а офшорная индустрия, служившая опорой экономики страны, рухнула. Кипру были очень нужны деньги. Поэтому находившийся в должности всего пару месяцев президент Никос Анастасиадес (Nikos Anastasiades) объявил о сокращении цены гражданства до €3 млн, но вся эта канитель все равно была связана с инвестициями в Кипр. Частично это была оливковая ветвь, протянутая русским, спрятавшим свои деньги в выгребных ямах, в которые превратились кипрские банки. Они тоже могли рассчитывать на гражданство при условии несения убытков по крайней мере на €3 млн.

Но теперь эра привязки гражданства к инвестициям и виду на жительство в ЕС окончена. Мальта выставила его на продажу со скидкой 78%! И вы можете его купить с полки и уехать.

Парламент Мальты принял закон, установивший цену мальтийского гражданства на уровне €650,000 для не европейских соискателей. Больше нет привязок к виду на жительство или инвестициям. Вы просто приезжаете, проходите некоторые формальности, платите, получаете гражданство и паспорт, а затем поселяетесь в Германии или где-нибудь еще. Симон Бусуттил (Simon Busuttil), глава оппозиционной Националистической партии, предупредил, что Мальта может превратиться в нечто, напоминающее карибские офшорные убежища.

Премьер министр Джозеф Мускат (Joseph Muscat) признал, что главной целью было – продать товар. Мальта бьется с проблемами. Ей нужны деньги. По его словам около 45 человек купят гражданство за первый год, принеся в казну около €30 млн.

Открыта распродажа европейских паспортов, разразилась ценовая война

Аборты в России

Искусственное прерывание беременности известно с древности.

«Умышленно погубившая зачатый во утробе плод подлежит осуждению смертоубийства... Дающие врачевство для извержения зачатого в утробе суть убийцы, равно и приемлющие детоубийственные отравы», – сказано во 2-м и 8-м правилах Василия Великого, включенных в Книгу правил Православной Церкви и подтвержденных 91 правилом VI Вселенского Собора: «Жен, дающих врачевства, производящие недоношение плода во чреве, и приемлющих отравы, плод умерщвляющие, подвергаем епитимии человекоубийцы».

Этим принципам следовало и европейское законодательство.

В книге Чезаре Беккариа  «О преступлении и наказании» ((1764 г.) указывается, что надо учитывать тяжелое положение, в котором находится женщина, решающаяся на аборт.

Во время Французской революции позиция по отношению к женщине, производившей себе аборт, смягчилась.

Соборное уложение (1649 г.; глава 22., Ст. 26):

«А будет которая жена учнет жити блудно и скверно, и в блуде приживет с кем детей, и тех детей сама, или иной кто по ея велению погубит, а сыщется про то допряма, и таких беззаконных жен, и кто по ея велению детей ея погубит, казнити смертию безо всякия пощады, чтобы на то смотря, иные такова беззаконного и скверного дела не делали, и от блуда унялися».

Свод законов Российской империи (т. 15. Уложение о наказаниях, Ст. 1462):

«Сама беременная женщина, которая по собственному произволу или по согласию с другим, умышленно произведет изгнание плода своего, подвергается лишению всех особенных, лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и заключению в тюрьме на время от четырех до пяти лет».

С началом XX века в начали говорить об изменении законодательства об абортах. Решениями XI Пироговского съезда (1910), Съезда акушеров-гинекологов (1911), XII Пироговского съезда (1913), Съезда русской группы Международного союза криминалистов (1914) было рекомендовано исключить наказание женщин вообще, а наказывать только врачей, выполняющих аборт по корыстным соображениям (здесь и далее в этом разделе мы будем пользоваться материалами Википедии и дополнительно указываемых источников).

18 ноября 1920 года Наркомздрав и Наркомюст издали совместное постановление «Об охране здоровья женщины», где провозглашались бесплатность и свободный характер абортов. Согласно официальной советской статистике, легализация значительно уменьшила смертность женщин от аборта: с 4 % до 0,28 %. Советская Россия стала первой страной узаконившей искусственные добровольные аборты (обзор ситуации в различных странах см. в статье И.И. Белобородова «Аборты в России: история, последствия, альтернативы»).

27 июня 1936 года постановлением ЦИК и СНК «О запрещении абортов, увеличении материальной помощи роженицам, установлении государственной помощи многосемейным, расширении сети родильных домов, детских яслей и детских садов, усилении уголовного наказания за неплатеж алиментов и о некоторых изменениях в законодательстве о разводах» аборты были фактически запрещены. Аборт допускался в только в специальных случаях.

«В то время как все буржуазные страны мира не знают, куда девать своих людей, где найти им работу, чем их накормить, нам людей не хватает. Нам так много надо сделать! …Нам нужны все новые и новые борцы — строители этой жизни. Нам нужны люди. Аборт, уничтожение зарождающейся жизни, недопустим в нашем государстве строящегося социализма. Аборт — это злое наследие того порядка, когда человек жил узко-личными интересами, а не жизнью коллектива… В нашей жизни не может быть разрыва между личным и общественным. У нас даже такие, казалось бы, интимные вопросы, как семья, как рождение детей, из личных становятся общественными. Советская женщина уравнена в правах с мужчиной. Для нее открыты двери во все отрасли труда. Но наша советская женщина не освобождена от той великой и почетной обязанности, которой наделила ее природа: она мать, она родит. И это, бесспорно, дело большой общественной значимости», — писал Арон Сольц (цитируем по статье В.И. Сакевич «Что было после запрета аборта в 1936 году», ее материалы использованы и ниже).

Аборты в России

Медицина и Власть

В Европе и в России, начиная с эпохи Просвещения, профессия врача традиционно не позволяла ее представителям оставаться в стороне от социальных проблем. Врачи, по роду своих занятий лучше других осведомленные о слабостях и дефектах общественного мироустpойства, неизменно оказывались вовлечены в движения за разнообразные реформы (и порою сами же их инспирировали). Например, два столетия назад английские психиатры выступили в поддержку не только реформы психиатрической помощи, но и тюремной реформы. Они же участвовали в кампании по защите аборигенов. Можно привести множество подобных примеров. В России степень участия врачей в общественной жизни была не ниже, чем в Европе. Достаточно упомянуть создание общественной медицины — коллективного детища представителей этой профессии всех рангов, от именитых профессоров, возглавляющих университетские кафедры, до простых земских докторов. (Не говоря уже о Пироговском обществе, являвшем собой весьма влиятельную политическую силу.) Так что в 1917 году большевикам досталось в наследство великолепно организованное профессиональное сообщество с его бесценным бaгажoм научных знаний и практических навыков, с присущими ему менталитетом, уровнем образования, культурными запросами и выработанными на протяжении предшествующего века непоколебимыми этическими правилами.

Дореволюционные врачи обладали уникальным набором свойств: интеллигентностью, не допускающей никакого насилия над личностью или грубого на нее давления, и в то же время прекрасным знанием жизни со всеми ее социальными язвами; практичностью, трезвым рационализмом и лишенным какого-либо пафоса повседневным героизмом, который как бы входил в состав профессиональных качеств и даже не обсуждался — старорежимный доктор со своим чемоданчиком шел на зов больного в любое время суток и в любую погоду, добровольно ехал в холерную губернию ухаживать за заразными больными, воспринимал как должное профессиональные риски. Октябрьский переворот мало что изменил в привычках этих людей, врачи продолжали принимать больных вне зависимости от их политических взглядов, больше интересуясь телесным здоровьем своих пациентов, чем их убеждениями. Для всей этой гвардии старых профессионалов — от медицинских светил до последнего уездного фельдшера — болезни были реальнее свершившегося переворота. Это вовсе не значит, что врачи никак не отреагировали на захват большевиками власти — Пироговское общество даже составило «Обращение» к Учредительному собранию. Но, оказывая посильное сопротивление новым порядкам (окончательно, видимо, иссякшее после 1922 года), врачи не прекращали заниматься своим непосредственным делом, то есть не прекращали лечить.

Иначе говоря, медицину первых постреволюционных лет «советской» назвать можно очень условно, в действительности она таковой еще не успела стать. Это касалось не только менталитета, но и институциональных форм: до конца 20-х годов все еще сохранялись частные лечебницы — в Петербурге, например, насчитывалось 22 частных лечебных заведения различных профилей, в Москве их, правда, было меньше (среди них — знаменитая лечебница для душевнобольных доктора Ф.А. Усольцева, где лежал в свое время Врубель, и неврологическая клиника проф. В.К. Рота в Благовещенском переулке, дом 6, где любили лeчиться от нервных расстройств партийные работники).

В 20-е годы болезнь не считалась постыдным фактом. Физический и даже умственный дефект еще не стал, как позже, скрываемым от глаз пороком. В 1920 году, например, в Москве проводился съезд, посвященный детской дефективности (возможно ли такое помыслить в расцвет сталинской эпохи?). Увечья, контузии, ранения после всех войн представлялись чем-то вроде звезды за храбрость, являлись знаками отличия. Физическая ущербность не вызывала отторжения, скорее даже повышала социальный статус. Известный пролетарский писатель вряд ли смог бы жить на Капри как европейский вельможа, не будь у него слабых легких. Среди партийной верхушки, прошедшей огонь и воду, болезнь, видимо, считалась признаком революционнного горения, испепеляющего тело человека, и никак не могла помешать революционной карьере. Так, Юрию Ларину совершенно не мешал оставаться публичным политиком и любимцем партии его прогрессирующий паралич. Партийный функционер В. Менжинский был болен настолько, что не мог принимать своих подчиненных иначе, как лежа, однако и ему это не мешало сохранять кабинет в Кремле.

Это было время, когда даже вожди не прятали своих болезней, как повелось позднее. Статистику заболеваемости не только не пытались утаивать, но всеми силами стремились выявить и взять на учет все явные и скрытые недуги общества. Для этого проводились специальные анкетирования различных групп населения, обследования и диспансеризации в школах и высших учебных заведениях, а при больницах открывались новейшие лечебно-диагностические кабинеты. Результаты всех этих обследований незамедлительно предавались гласности и выносились на общественное обсуждение.

Медицина и власть

Алкогольный психоз у больного, не страдающего зависимостью от алкоголя

С 2000 по 2001 г., не имея возможности устроиться на работу из-за судимостей, занимался рэкетом — путем угроз заставлял должников возвращать деньги его заказчикам. При выполнении одного из заказов был задержан и сильно избит сотрудниками ОМОНа, после чего на голове и лице остались глубокие шрамы. Сознание не терял, тошноту и головокружение не испытывал. Обратился в травмпункт, где были наложены швы. Вскоре после этого инцидента был вновь осужден, за то, что в состоянии алкогольного опьянения украл у друга из квартиры телевизор. Наказание отбывал в колонии строгого режима, но был условно-досрочно освобожден за примерное поведение в 2005г.

На протяжении четырех лет работал автослесарем, по пятницам с напарником выпивали на двоих 0,5 л водки, чтобы «расслабиться» после окончания рабочей недели. Иногда встречался с бывшими сокамерниками, по 2-3 дня выпивал с ними, отмечая их освобождение.

В 2009 г. стал работать монтажником пластиковых окон. Работал практически без выходных, однако продолжал выпивать один раз в неделю с напарником на двоих 0,5 л водки. Примерно в это же время впервые после смерти жены в 2007 г. стал сожительствовать с другой женщиной. Полгода назад был уволен с работы в связи с закрытием фирмы, в дальнейшем нигде не работал, перебивался случайными заработками.

После увольнения стал ежедневно выпивать по 0,5 л водки. Промежутков трезвости не было. В состоянии опьянения был спокоен, выпивал только в компании знакомых, по возвращении домой ужинал и ложился спать. Проявления похмельного синдрома отсутствовали. Постепенно суточная доза водки повысилась до 2 л. Самостоятельно прервал алкоголизацию неделю назад. Спустя 4 дня стал подозрительным, считал, что незнакомые люди на улице хотят причинить ему зло, возможно, даже убить. Казалось, что прохожие с неодобрением смотрят на него, оборачиваются при его появлении на улице. Почти не выходил из дома, слышал из окна пятого этажа, как пенсионеры, сидевшие на лавке у подъезда, неодобрительно обсуждали его, «распускали сплетни» о нем. Слышал с улицы мужские и женские голоса, они ругали его и угрожали. Говорили, что он спился, «опустился», стал ходить грязный и неряшливый и его надо убить, так как «такой человек не должен жить на свете». Кроме того, стал слышать, как люди с улицы комментируют его действия: «Смотрите, на кухню пошел», «Он на диван лег», «Чай себе заваривает». Услышал, как ему пытаются выломать дверь. Подбежал к двери, обнаружил, что она погнута, но тех, кто мог бы это сделать, так и не увидел. Со слов родственников, в это время метался по квартире, постоянно выбегал в общий коридор и к подъезду, приговаривая, что ему грозит опасность.

27.06.2011 г. сестрой и женой был вызван нарколог, который однократно произвел инъекции аминазина, трифтазина, пирогенала, феназепама, мексидола, пикамилона, милдроната. Был также назначен трехкратный прием галоперидола, сонапакса, карбамазепина, клофелина и фенибута. На фоне проводимой терапии больной спал около двух дней, однако после пробуждения все же сохранялась тревожность, постоянно порывался починить «выломанную дверь». По совету знакомой обратился за помощью в Московский НИИ психиатрии и был госпитализирован.

Алкогольный психоз у больного, не страдающего зависимостью от алкоголя

Социальный антилифт

Раньше, в республиканской Франции, где динамичное развитие обеспечивалось правильной работой социального лифта, взгляд рядового француза был устремлен вверх. Этот направленный вверх взгляд носил парадоксальный характер: с одной стороны, он был двигателем социального прогресса, с другой — источником обиды и раздражения. Человек мечтал вырваться из тисков своего социального статуса и в то же время страдал от того, что живет в худших условиях по сравнению с другими, стоящими выше на общественной лестнице. Таким образом, социальный динамизм сочетался с переживанием несправедливости. При этом носитель такого взгляда был вполне способен сочувствовать недовольству тех, кто находился в более трудном положении, чем он сам. Людей объединяла солидарность перед лицом различных форм социальной несправедливости.

Сегодня простым человеком управляет скорее чувство самозащиты, чем желание улучшить свое положение. Он испытывает не столько стремление пробиться в высшие слои общества, сколько отталкивание от слоев низших.

 Я боюсь худшего — что придется переезжать на другую квартиру, жить в одной из многоэтажек, среди всех этих неведомо откуда приехавших людей, добрая половина которых сидит без работы. Среди подростков, которые целыми днями шатаются по улицам, а то и дома не ночуют. Вот это было бы настоящим падением. С таким ударом трудно будет справиться.

 Мой шурин три года нигде не работает. С утра до вечера сидит без дела. Уже и перестал искать место. Когда я вижу его, меня берет страх. Нельзя так опускаться, твержу я себе все время, нельзя позволять себе скользить по наклонной.

Общество рассматривается респондентами как совокупность страт: чем ниже страта, тем хуже условия жизни. При таком взгляде чувство несправедливости ассоциируется не столько с высшими, сколько с низшими стратами. Человек рассуждает так: тем, кто находится ниже меня, всегда больше помогают, с ними более деликатно обходятся, их трудности принимают ближе к сердцу.

 Скверно устроена вся эта система: иногда выгоднее вообще ничего не делать, чем ишачить на работе. Вот я прикинул: когда я нашел место на полставки, после всех вычетов получилось, что заработок у меня меньше пособия по безработице. Сам-то я все равно предпочитаю работать, но есть и такие, кто не прочь этой системой пользоваться. Это несправедливо по отношению к тем, кто вкалывает». «Есть совсем бесстыжие: хотят из всего выжать по максимуму, пользуются тем, что действительно нуждаются, и под этим предлогом получают субсидии, пособия и все такое прочее — все, что только могут сцапать. Эти люди никогда не работали, да и не хотят искать работу, они бы от этого только проиграли. Не нравится мне это: мы из кожи вон лезем, а получаем меньше, чем бездельники. И чем дольше они бездельничают, тем охотнее им помогают.

Это осознание несправедливости способствует росту ксенофобских настроений.

 Я не расист, но посмотрим правде в лицо: пользу из нашей системы извлекают одни и те же люди. Меня от этого просто тошнит. Надоело, в конце концов.

 Я не голосовал за Ле Пена, я голосовал за Жоспена, но не знаю, что со всем этим делать. А что-то делать нужно, так дальше продолжаться не может. Если потребуется, то я, пожалуй, и за Ле Пена проголосую.

Чувство несправедливости, которое питает ксенофобию и служит росту числа голосов, отдаваемых на выборах крайне правым, многогранно. В его основе могут лежать три соображения: «мигрантам» (подразумеваются как граждане Франции иноземного происхождения, так и собственно иммигранты) помогают больше, чем нам; они злоупотребляют нашей системой, хотят пользоваться правами, но не хотят иметь обязанностей; они не интегрируются в наше общество, потому что сами этого не желают.

Итак, хотя истоком ксенофобских настроений служат не расистские предрассудки как таковые, осознание несправедливости, постепенно овладевающее простыми людьми, создает благоприятную почву для деятельности заведомых и откровенных расистов.

Социальный антилифт

Школа подготовки жён в нацистской Германии

В 1937 году нацисты открыли «Школы подготовки жён». Через них должны были проходить девушки, выходящие замуж за членов СС и функционеров НСДАП. В школах их учили домоводству, уходу за детьми и сельскому хозяйству. Жена – это был идеал женщины для нацистов, женщинам запрещали учиться в вузах и работать в офисах и на производстве.

В начале августа в Берлине в архивах были найдены инструкции по ведению учебы в нацистских «школах жён». Эти документы дали повод для разговоров в Первом мире о ещё одной родовой черте нацизма – кроме антисемитизма и антикоммунизма ею была и антифеминизм.

Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер в 1936 году подписал указ о создании специального курса обучения для девушек, желающих стать жёнами нацистов. «Школы невест», где девушки проходили курс молодой жены, возглавляла Гертруда Шольц-Клинк — глава Национал-социалистической женской организации (на пике, в 1943 году, в этой организации состояли 7 млн. немок).

В эти учебные заведения зачислялись те, кто намеревался связать себя узами брака с членами СС и освобождёнными работниками национал-социалистической партии Германии. В 1939 году этот список расширили – в него вошли такие потенциальные мужья, как офицеры.

Первая школа была открыта на острове Шваненвердер на озере Ваннзее под Берлином (вблизи вилл Геббельса и Альберта Шпеера). До 1944 года в Германии в общей сложности появилось 32 таких школы.

В школу принимали только ариек (иногда делалось исключение для немок с не более, чем 1/8 еврейской крови). У них не должно было быть физических увечий и психических заболеваний (в школу не принимались также те, у кого один из родителей страдал шизофренией).

В школах невесты проходили 6-недельный курс (с 1939 года – двухмесячный), в течение которого обучались не только домоводству, но и основам генетики и учения о расах, а также политологии и истории. Обязательны были 2 урока физкультуры каждый день. Также обязательным элементом учёбы стало сельское хозяйство – только этот труд признавался достойным немецкой женщины (об этом чуть ниже).

Кроме того, невестам преподавали риторику, светские манеры и уход за детьми. В конце курса, при условии усвоения всех знаний, выдавались сертификаты, дающие право выйти замуж за «образцовых немцев». Бракосочетание такие выпускницы совершали по неоязыческим обрядам.

Обучение в таких школах было платным – 135 рейхсмарок (400 английских фунтов, или примерно 20 тысяч рублей по нынешнему курсу). Но эти деньги вскоре «отбивались»: при браке выпускнице такой школы с «истинным арийцем» государство выдавало им беспроцентную субсидию в 1000 марок на 5 лет (150 тысяч рублей), и при рождении каждого ребёнка из этой суммы прощалось 250 марок.

Основой воспитания немецкой жены тогда были «три известных К»: kinder, küche и kirche (дети, кухня и церковь). И это не художественное преувеличение – именно таким виделся идеал женской деятельности у нацистов. Точнее – у немцев, ведь идеологическая основа что «школ для жён», что роли женщины в обществе была придумана еще до прихода Гитлера к власти. В 1917 году в Штутгарте была открыта первая «Школа матерей», где на фоне тягот Первой мировой женщин централизованно обучали преданности семье, государству и домоводству.

Нацистский режим был весьма заинтересован в увеличении населения. А отсюда следовало, что наёмная работа и обучение в вузах были препятствием для исполнения главной функции женщины.

Если трудящаяся женщина вступала в брак и добровольно оставляла работу, ей выдавалась беспроцентная ссуда в 600 марок. С 1934 года началось активное поощрение рождаемостивводятся детские и семейные пособия (до 30 марок на одного ребёнка, чуть более 4200 рублей), медицинская помощь многодетным семьям оказывается по льготным расценкам. Были открыты специальные школы, где беременных женщин готовили к будущему материнству. Пропаганда не уставала превозносить достоинство и честь матери, а те женщины, которые имели 8 детей, награждались Золотым материнским крестом (дополнительно им полагалось пособие в 500 марок в месяц – около 70 тысяч рублей). Германия стала единственной крупной европейской страной, в которой рождаемость росла очень высокими темпами. Если в 1934 году появилось на свет чуть более 1 млн. младенцев, то в 1939 году — уже около 1,5 млн. детей.

Поощрялось и занятие женщинами политикой. В 1941 году число женщин среди членов НСДАП составляло 16,5% (это почти в 2 раза больше, чем состояло женщина в ВКП(б) в СССР).

Школа подготовки жён в нацистской Германии

1 2 3 23