Спортсмены сожрали физкультурников

Постсоветская модель спорта существует за счет дотаций, в то время как фокус на массовом участии позволит спорту не только самоокупаться, но и приносить прибыль, утверждает преподаватель МГТУ им. Н.Э. Баумана Андрей Адельфинский в докладе «Социально-экономическая модель спорта», который был представлен на ежегодной конференции «Новой экономической ассоциации» в декабре этого года в МГУ им. М.В. Ломоносова.

Спортсмены «сожрали» физкультурников

Идеолог современных Олимпийских игр барон Пьер де Кубертен полагал, что состязания элитных спортсменов должны мотивировать обывателя заниматься спортом: «чтобы сто человек занимались физической культурой…., нужно чтобы пять человек показывали удивительные результаты». Получается своеобразная пирамида, на вершине которой элитные атлеты, а в основании массовый спорт, или физкультурное движение.

Той же идеи, похоже, придерживается современное российское руководство. «Развитие спорта высоких достижений автоматически приводит к развитию физической культуры, к тому что люди становятся более здоровыми», – такое заявление премьер-министр Дмитрий Медведев сделал еще 2008 году будучи президентом России.

На практике спорт высших достижений с его жестким селективным отбором, высокими затратами и неутилитарными формами состязаний уже не является достаточным мотивирующим фактором для активных любителей. Более того, элитный спорт и массовый давно конкурируют между собой.

Проблема была осознана еще в советские годы. «С началом перестройки в нашей прессе было опубликовано большое количество тезисов, утверждающих что “спортсмены” “сожрали” “физкультурников”, – отмечает Андрей Адельфинский. – Один продукт производства вытеснил другой».  Постсоветская модель спорта, по мнению эксперта, делает ставку на производство элитных (профессиональных) спортсменов, а цель спортивных мероприятий – лишь выявление сильнейших. Массовому потребителю спортивные соревнования преподносятся исключительно, как зрелище. Итог неутешителен – в современной России процент людей, систематически занимающихся спортом, в восемь раз ниже, чем в Германии.

В развитых странах набирает силу альтернативное течение – спорт массового участия. То есть те состязания и те виды, в которых наряду с элитными спортсменами могут соревноваться все желающие. Такая модель, с точки зрения экономики, выигрывает у постсоветской модели, настаивает автор исследования.

Рассмотреть экономическую составляющею обеих систем предлагается на примере триатлона (включает плавание, велогонку и бег по шоссе). Это один из самых быстроразвивающихся на Западе видов спорта – за последние десять лет, по данным Андрея Адельфинского, в США, Великобритании и Германии число членов федераций триатлона удвоилось, а в Испании – утроилось.

Спортсмены сожрали физкультурников

С Рождеством!

С Рождеством Христовым, православные!

С Рождеством!
С Рождеством!

Традиционный секс и подавление возвращенного

Невинная Россия

Идея о том, что Россия не подвержена сексуальным порокам, имеет богатую родословную. В XIX – начале XX века сексуальные расстройства считались в российских образованных кругах плодами цивилизации. Поэтому пороки, порожденные городской жизнью и вездесущей страстью к наживе, никогда не считались важной российской проблемой. У народа, подавляющее большинство которого составляли крестьяне, никаких сексуальных отклонений быть не могло. Эта буколическая сексуальная простота прекрасно вписывалась в общую тенденцию романтизации крестьянства; после 1905 года российские ученые постепенно начали отходить от подобных взглядов, в том числе и от убежденности в сексуальной невинности крестьянства. Между 1905-м и 1930 годами все большее распространение в России стали получать либеральный и чисто медицинский дискурсы.

Но, даже если на селе и существовали сексуальные пороки, их было принято считать «примитивными». Как разъяснял в 1909 году социал-демократ Григорий Новополин, по сравнению с царящим в Париже и Берлине распутством характерные для России сексуальные отклонения были «грубыми и простодушными». Распространение образования, экономическое развитие и успехи медицины должны были в конце концов преодолеть сексуальную безграмотность на селе. В то же время, особенно в 1920-е годы, предметом настоящей борьбы была сексуальность рабочих. С одной стороны, сексуальное поведение пролетария считалось естественным, свободным от мелкобуржуазного ханжества и в основе своей добродетельным, в отличие от буржуазной сексуальности. С другой стороны, рабочие были дезориентированы революцией, гражданской войной и политической неопределенностью периода НЭПа – об утрате ориентиров свидетельствовали грубые насильственные преступления вроде группового изнасилования в Чубаровом переулке, случившегося в Ленинграде в 1926 году. Сексуальность рабочих требовала заботы и времени: коммунистического и медицинского воспитания, сексуального просвещения, поднятия пролетарской сознательности в вопросе о женской эмансипации, санитарно-гигиенической работы, – но также и времени, которое требуется для подъема социалистической экономики и создания условий, благоприятных для естественного выражения целомудренной по сути своей сексуальности. В целом громадный исторический скачок, совершенный благодаря революции, позволял надеяться, что сексуальные пороки Берлина и Парижа так и не укоренятся в русской почве и что этих проблем удастся избежать, а подъем социалистической промышленности не будет сопровождаться буржуазной коммерциализацией сексуальности, и заметные в жизни советских городов сексуальная распущенность, невоздержанность и отклонения отомрут вместе с другими формами «старого уклада».

Гомосексуальность российские радикалы и эксперты тоже рассматривали под этим углом зрения. Соответственно, однополая любовь считалась редкостью среди российского крестьянства, и, если даже либеральный уклон в науку после 1905 года обнаруживал все больше свидетельств в пользу существования гомосексуальности как биологической и психиатрической аномалии, ее все равно считали относительно редким и исключительно городским феноменом. В научном и литературном дискурсе звучали и сочувственные, и враждебные голоса. Тем не менее, если верить Евгению Берштейну, медицинский язык, в рамках которого гомосексуальность рассматривалась как психопатология, в последние предреволюционные годы переживал быстрое превращение в политизированный дискурс: радикальные левые обвиняли правых вырожденцев в том, что те навязывают народу в том числе и эту перверсию. Сегодняшняя культурная война между либералами и консерваторами по поводу прав ЛГБТ имеет, таким образом, столетние корни. После революции 1917 года большевики не выработали никакой четкой и ясной политики по вопросу о гомосексуальности. В 1922 году содомия была декриминализована, отношение к гомосексуалам в интеллигентной среде чаще всего было довольно гуманным; того же взгляда придерживалась и верхушка медицинского сообщества. Международное левое движение приветствовало такой подход, рассматривая его как знак свершившейся в СССР сексуальной революции. Тем не менее московская сексология по-прежнему подходила к предмету с некоторой осторожностью. Советские психиатры редко ссылались на классовые различия, но тем не менее склонялись к тому, чтобы считать гомосексуальность преимущественно буржуазной или аристократической аномалией; подразумевалось, что она отомрет вместе с этими классами.

Об отношении советского психоанализа к гомосексуальности известно очень мало, однако очевидно, что и в этой области были сильны мифы о «невинной» и «примитивной» России. В «Эросе невозможного» Эткинд рассказывает, как преподносил в своем анализе насильственные гомосексуальные импульсы Сергей Панкеев, знаменитый пациент Фрейда из Одессы, и как сам Фрейд, работая над монографией о Панкееве, «человеке-волке», обнаружил в русской сексуальной экзотике полезный инструмент для объяснения бессознательного. «Русский элемент» привлекал Фрейда своей убедительностью: у «примитивных» русских «универсальные механизмы бессознательного» располагались, как он полагал, ближе к поверхности. С точки зрения Фрейда, неправдоподобная история о том, как Панкеев будучи ребенком наблюдал за совокуплением родителей, можно списать либо на распутство, присущее экзотизированному Другому (то есть России, если история действительно имела место), либо счесть фабрикацией бессознательного, которое у русского человека «доступнее» и «примитивнее», чем у «цивилизованных» обитателей Западной Европы. Как сухо отмечает Эткинд, «экзотика требовалась тогда, когда развитие идеи грозило выйти за пределы правдоподобия». То есть в ключевой точке эволюции фрейдовских идей о сексуальности мы обнаруживаем миф о русском примитивизме – этот миф разделяли не только российские элиты, с ним заигрывал и создатель европейского психоанализа. Но как эта «примитивная» Россия осуществила переход к «традиционному сексу», характерному для современного российского дискурса?

Традиционный секс и подавление возвращенного

Обещанная аналитическая хуйня

Украинский Тарас и белорусская бульба

В этом тексте я рассматриваю не причины, а последствия. Украинских причин мне не понять, потому что я просто не в теме. Выскажу только предположение, что массовые акции вначале планировались как инструмент борьбы между организованными преступными группировками, которые формируют нынешнюю украинскую элиту. Когда мозговой ресурс для комбинационной игры иссяк, ОПГ перешли к привычным методам разборок.

Технологически украинский Майдан в своей стартовой фазе был организован безупречно, я про эти схемы рассказывал неоднократно, и повторяться не буду. Мне также похуй политическая судьба Януковича и украинского правительства – все эти отставки, импичменты и прочая мутотень с последующим гипотетическим Кличко в роли европеизированного диктатора переходного периода и десятком «умных евреев при киевском генерал-губернаторе» в качестве новой демократической власти.

Вообще, я полагаю, что в Киеве толпа под контролем. С одной стороны её сдерживают полицейские силы, которые, если что, будут пИздить (доказано практикой, что бы там не говорили). С другой – сами организаторы массовых акций, которые явно не желают, чтобы демонстранты, например, вдруг ломанулись штурмовать киевский СИЗО и освобождать Тимоху (а ведь это первая и самая естественная поведенческая реакция неуправляемой толпы). То есть логика поведения толпы, как неуправляемой силы, не действует на практике – нет погромов и грабежей.

Таким образом, команды «валить Януковича!» пока не было. Идёт обычное силовое принуждение по принципу «за рога и в стойло». Именно поэтому ЕС дал внятный сигнал устами анонимного дипломата: «Евросоюз занимает нейтральную позицию, но считает, что ответственные за чрезмерное применение силы должны понести наказание. Если этого не сделает руководство страны, у Евросоюза есть свои средства, включая возможность введения запрета на въезд в европейские государства». Экстренную сходку по Украине в Брюсселе, как вы знаете, собирать не стали. Собственно, это всё, что можно сказать о происходящем в Киеве в первой, так сказать, аппроксимации.

Парадокс, но события на Украине весьма благоприятны для Беларуси. Хотя бы, потому что они позволяют уже сейчас набросать политический сценарий Минска для 2015 года.

Главным фактором пятых президентских выборов в Беларуси станет клиническая форма фобии на любые публичные проявления политической активности. Для белорусской оппозиции сортирная дыра возможностей закроется сразу после окончания ЧМ-2014 по хоккею с шайбой. Как только из Беларуси свалит последний аккредитованный на хоккее западный репортёр, на всех пикетах и перформансах можно ставить жирный крест. Про митинги нехуй и говорить.

Поскольку избирательные технологии в классическом виде в Беларуси в ходе предстоящей кампании применяться не будут, произойдёт окончательное обнуление государственных СМИ, как инструмента предвыборной агитации и пропаганды. Их задача сведётся к тому, чтобы транслировать количественные показатели избирательной кампании и выдать итоговые цифры.

Произойдёт дальнейшее идеологическое сближение Минска и Москвы. Почвой для него станет воинствующий антимайданизм, наведение порядка и дисциплины, укрепление властной вертикали, духовности и актуализация антизападной риторики, вот это вот всё.

Вместе с тем, возможное появление на Украине «коллективного Ющенка» даст Беларуси шанс возобновить закулисные шашни с европейцами при участии антирусских посредников (эти шашни после ухода Саакашвили практически прекратились). Однако именно в этом случае для белорусского экспорта на Украину пиздец особенно близок.

Таким образом, внутриполитическое белорусское поле для манёвра будет размером с играющее очко чуть более чем полностью. Публичную политику выжгут даже из привычного уютного мирка социальных сетей. Внешняя политика перейдёт в стадию тяжёлого неоперабельного метеоризма. А про экономику нехуй и говорить.

Прошу рассматривать всё вышеизложенное как оптимистическую ноту.

Открыта распродажа европейских паспортов, разразилась ценовая война

Изможденные массы жаждущих вдохнуть свободы в Европейском Союзе тонут целыми катерами в Средиземном море. Они томятся за решеткой в ​​центрах содержания нелегальных иммигрантов в Греции и других странах. На них клевещут, их преследуют, и, если это оказывается возможным, депортируют, а иногда и убивают. Но для богатых все дешевле и проще.

Дорога к получению вида на жительство и, в конечном итоге, гражданства всегда была вымощена деньгами. Чем больше денег, тем скатертней дорога. Но теперь гражданство (и паспорт, — один из самых ценных в мире) Евросоюза становится доступным не только супер-богатых, но и для просто обеспеченных. Гражданство ЕС стало еще одним продуктом, которым тонущие в долгах страны-члены ЕС торгуют, сбивая цену у конкурентов. И Мальта только что объявила ценовую войну…

Эта крошечная страна входит в ЕС и в ней живет 417,000 человек. Мальтийцы живут на трех островах, расположенных в 80 км к югу от Сицилии, в 280 км к востоку от Туниса и в чуть более 320 км к северу от Ливии. Это удобно для иностранцев, к тому же английский там один из двух официальных языков.

Если вы из России, Китая, Венесуэлы или Мали и становитесь гражданином одной из 28 стран ЕС, вы получаете паспорт конкретной страны, позволяющий вам проживать и вести бизнес в любой стране-члене ЕС. Крупные международные денежные переводы становятся проще. Есть всевозможные офшорные преимущества. И путешествовать по всему миру становится проще простого.

Но гражданство ЕС, — горячий пирожок для тех, кто его не имеет, — как правило, не поступает в свободную продажу. Вам придется инвестировать много денег в выбранную вами страну. У каждой страны — свои приоритеты: в Венгрии — сомнительные государственные облигации, в Ирландии — общественные проекты, такие как образование, а в Португалии – недвижимость. Эти инвестиции позволяют вам претендовать на право на жительство, после чего вы можете (или не можете) получить гражданство, что похоже на американские программы.

В Австрии, где обычным людям практически невозможно получить гражданство, ищут супер-богатых. Правительство, опираясь на параграф 10, секцию 6, может предложить гражданство «учитывая уже имеющиеся у иностранца заслуги и в ожидании будущих чрезвычайных достижений в интересах республики». Саудовский гостиничный инвестор и русская певица Анна Нетребко по слухам получили гражданство и паспорт Австрии именно таким образом. Успеха добиваются немногие: 0 в 2012 году и 23 человека – в 2011.

Но нигде в ЕС вы не могли купить гражданство с полки.

Кипру это почти удалось. В 2012 году, когда на горизонте замаячило банкротство, он предложил гражданство через «ускоренную схему» всем желающим утопить в эту страну по крайней мере €10 млн в прямых инвестициях. Это немалая сумма для среднего богача только за получение виз и вида на жительство в ЕС. К тому же там были дополнительные требования, так что все это оказалось не популярным.

К апрелю 2013 года Кипр был в отчаянии. Вкладчики его рухнувших банков были острижены наголо, а офшорная индустрия, служившая опорой экономики страны, рухнула. Кипру были очень нужны деньги. Поэтому находившийся в должности всего пару месяцев президент Никос Анастасиадес (Nikos Anastasiades) объявил о сокращении цены гражданства до €3 млн, но вся эта канитель все равно была связана с инвестициями в Кипр. Частично это была оливковая ветвь, протянутая русским, спрятавшим свои деньги в выгребных ямах, в которые превратились кипрские банки. Они тоже могли рассчитывать на гражданство при условии несения убытков по крайней мере на €3 млн.

Но теперь эра привязки гражданства к инвестициям и виду на жительство в ЕС окончена. Мальта выставила его на продажу со скидкой 78%! И вы можете его купить с полки и уехать.

Парламент Мальты принял закон, установивший цену мальтийского гражданства на уровне €650,000 для не европейских соискателей. Больше нет привязок к виду на жительство или инвестициям. Вы просто приезжаете, проходите некоторые формальности, платите, получаете гражданство и паспорт, а затем поселяетесь в Германии или где-нибудь еще. Симон Бусуттил (Simon Busuttil), глава оппозиционной Националистической партии, предупредил, что Мальта может превратиться в нечто, напоминающее карибские офшорные убежища.

Премьер министр Джозеф Мускат (Joseph Muscat) признал, что главной целью было – продать товар. Мальта бьется с проблемами. Ей нужны деньги. По его словам около 45 человек купят гражданство за первый год, принеся в казну около €30 млн.

Открыта распродажа европейских паспортов, разразилась ценовая война

Коммод Антонин

Часто в очень дорогостоящие кушанья он, говорят, подмешивал человеческий кал и сам не отказывался отведывать их, считая, что он таким образом подшутил над другими. Он подал на стол на серебряном подносе двух совсем согнувшихся горбунов, покрытых горчицей, и тотчас же дал им видные должности и большое богатство. Префекта претория Юлиана, одетого в тогу, Коммод в присутствии всех его подчиненных столкнул в пруд. Ему он приказал и плясать голым с измазанным лицом перед своими наложницами и бить в кимвалы. Вследствие непрерывного ряда роскошных блюд он в редких случаях не включал в угощение на пирах всякого рода вареных овощей. В бане он мылся по семи и восьми раз в день и в бане же принимал пищу. В храмы богов он входил, запятнанный развратом и человеческой кровью. Он изображал из себя врача, чтобы смертоносными ланцетами выпускать кровь у людей. Следуя его указанию, льстецы называли в его честь месяц август — Коммодом, сентябрь — геркулесом, октябрь — непобедимым, ноябрь — преодолевающим, декабрь — амазонским. Амазонским он был назван по причине своей любви к наложнице Марции, портретом которой в виде амазонки он любовался; ради нее он сам пожелал выйти на римскую арену в виде амазонки. Он выступал в гладиаторских боях и с такой радостью принимал прозвания гладиаторов, словно получал прозвания за триумфы. Он всегда выступал на играх и приказывал вносить сообщения о всяком своем выступлении в официальные письменные памятники. Бился он, говорят, семьсот тридцать пять раз. Имя Цезаря он получил за три дня до октябрьских ид, которые он впоследствии назвал геркулесовыми, — в консульство Пудента и Поллиона. Германским он был назван в геркулесовские иды в консульство Максима и Орфита.

Он был принят жрецом во все жреческие коллегии за двенадцать дней до календ месяца непобедимого в консульство Низона и Юлиана. В Германию он отправился за тринадцать дней до элиевых, как он их впоследствии назвал, календ. При тех же консулах он получил мужскую тогу. Вместе с отцом он был провозглашен императором за четыре дня до календ месяца преодолевающего во второе консульство Поллиона и второе Апра. Триумф он справил за девять дней до январских календ при тех же консулах. Вторично он отправился за два дня до коммодовых нон в консульство Орфита и Руфа. Он был отдан навсегда под охрану войск и сената в Коммодовом дворце за десять дней до римских календ во второе консульство Презента. Когда он в третий раз задумал отправиться в путь, сенат и народ задержали его. Обеты относительно него были произнесены в пиевы ноны, во второе консульство Фусциана. В это время, при отце, как пишут в разных сочинениях, он бился триста шестьдесят пять раз. Впоследствии он, побеждая или убивая ретиариев, взял столько гладиаторских пальмовых ветвей, что число последних доходило до тысячи. Диких же зверей он убил собственной рукой много тысяч, в том числе убивал и слонов. И все это он часто проделывал на глазах у римского народа.

Во всем этом он был достаточно силен, в остальном же слаб и немощен. У него была большая опухоль в паху, и римский народ замечал этот его недостаток сквозь шелковые одежды. По этому поводу было написано много стихов, которыми хвастается и Марий Максим в своем сочинении. При избиении зверей он проявлял необыкновенную силу, пронзая пикой насквозь слона, прокалывая рогатиной рог дикой нумидийской козы и убивая с первого удара много тысяч громадных зверей. Бесстыдство его было столь велико, что, сидя в женской одежде в амфитеатре или театре, он на виду у всех то и дело пил. В то время как он вел такой образ жизни, в его правление римскими легатами были побеждены мавры, побеждены даки, усмирены Паннония и Британия, причем в Германии и Дакии провинциалы отказывались подчиняться его власти; все это было приведено в порядок его полководцами. Сам Коммод ленился писать заключения и был так небрежен, что на многих прошениях писал одно и то же заключение. В очень многих случаях он писал в письмах только «будь здоров». Все делалось другими, которые, как говорят, обращали в свою пользу даже деньги, взимавшиеся в виде штрафа.

Вследствие такой его небрежности те, кто вел тогда государственные дела, опустошали продовольственные запасы, и в Риме возникла огромная нужда в продуктах, хотя неурожая и не было. Тех, которые все расхищали, Коммод впоследствии казнил, а имущество их конфисковал. Придумав название «золотой век Коммода», он распорядился снизить цены, чем вызвал затем еще большую нужду. Во время его правления многие покупали за деньги кару для других и спасение для себя. Он продавал даже изменение вида наказания, погребение казненных и смягчение наказаний и за деньги убивал одних вместо других. Продавал он также провинции и административные должности, причем те, через кого он производил продажу, получали свою часть, а Коммод — свою. Некоторым он продавал даже жизнь их врагов. При нем вольноотпущенники продавали даже приговоры по тяжбам. Префектов Патерна и Перенния он терпел недолго; из тех префектов, которых он сам назначил, никто не продержался в течение трех лет — большинство из них он погубил ядом, либо мечом. С той же легкостью он менял и городских префектов.

Элий Лампридий, «Коммод Антонин»
(Текст приведен по изданию: Властелины Рима, М., Наука, 1992)

Кавказец

Во-первых, что такое именно кавказец и какие бывают кавказцы?

Кавказец есть существо полурусское, полуазиатское, наклонность к обычаям восточным берет над ним перевес, но он стыдится ее при посторонних, то есть при заезжих из России. Ему большею частью от тридцати до сорока пяти лет; лицо у него загорелое и немного рябоватое; если он не штабс-капитан, то уж верно майор. Настоящих кавказцев вы находите на Линии; за горами, в Грузии, они имеют другой оттенок; статские кавказцы редки: они большею частию неловкое подражание, и если вы между ними встретите настоящего, то разве только между полковых медиков.

Настоящий кавказец человек удивительный, достойный всякого уважения и участия. До восемнадцати лет он воспитывался в кадетском корпусе и вышел оттуда отличным офицером; он потихоньку в классах читал «Кавказского пленника» и воспламенился страстью к Кавказу. Он с десятью товарищами был отправлен туда на казенный счет с большими надеждами и маленьким чемоданом. Он еще в Петербурге сшил себе ахалук, достал мохнатую шапку и черкесскую плеть на ямщика. Приехав в Ставрополь, он дорого заплатил за дрянной кинжал и первые дни, пока не надоело, не снимал его ни днем, ни ночью. Наконец, он явился в свой полк, который расположен на зиму в какой-нибудь станице, тут влюбился, как следует, в казачку, пока, до экспедиции;

все прекрасно! сколько поэзии! Вот пошли в экспедицию; наш юноша кидался всюду, где только провизжала одна пуля. Он думает поймать руками десятка два горцев, ему снятся страшные битвы, реки крови и генеральские эполеты. Он во сне совершает рыцарские подвиги — мечта, вздор, неприятеля не видать, схватки редки, и, к его великой печали, горцы не выдерживают штыков, в плен не сдаются, тела свои уносят. Между тем жары изнурительны летом, а осенью слякоть и холода. Скучно!·промелькнуло пять, шесть лет: все одно и то же. Он приобретает опытность, становится холодно храбр и смеется над новичками, которые "подставляют лоб без нужды.

Между тем хотя грудь его увешана крестами, а чины нейдут. Он стал мрачен и молчалив; сидит себе да покуривает из маленькой трубочки; он также на свободе читает Марлинского и говорит, что очень хорошо; в экспедицию он больше не напрашивается: старая рана болит! Казачки его не прельщают, он одно время мечтал о пленной черкешенке, но теперь забыл и эту почти несбыточную мечту. Зато у него явилась новая страсть, и тут-то он делается настоящим кавказцем.

Эта страсть родилась вот каким образом: последнее время он подружился с одним мирным черкесом, стал ездить к нему в аул. Чуждый утонченностей светской и городской жизни, он полюбил жизнь простую и дикую; не зная истории России и европейской политики, он пристрастился к поэтическим преданиям народа воинственного. Он понял вполне нравы и обычаи горцев, узнал по именам их богатырей, запомнил родословные главных семейств. Знает, какой князь надежный и какой плут; кто с кем в дружбе и между кем и кем есть кровь. Он легонько маракует по-татарски; у него завелась шашка, настоящая гурда, кинжал — старый базалай, пистолет закубанской отделки, отличная крымская винтовка, которую он сам смазывает, лошадь — чистый шаллох и весь костюм черкесский, который надевается только в важных случаях и сшит ему в подарок какой-нибудь дикой княгиней. Страсть его ко всему черкесскому доходит до невероятия. Он готов целый день толковать с грязным узденем о дрянной лошади и ржавой винтовке и очень любит посвящать других в таинства азиатских обычаев.С ним бывали разные казусы предивные, только послушайте. Когда новичок покупает оружие или лошадь у его приятеля узденя, он только исподтишка улыбается. О горцах он вот как отзывается: «Хороший народ, только уж такие азиаты! Чеченцы, правда, дрянь, зато уж кабардинцы просто молодцы; ну есть и между шапсугами народ изрядный, только все с кабардинцами им не равняться, ни одеться так не сумеют, ни верхом проехать... хотя и чисто живут, очень чисто!»

Надо иметь предубеждение кавказца, чтобы отыскать что-нибудь чистое в черкесской сакле.

Опыт долгих походов не научил его изобретательности, свойственной вообще армейским офицерам; он франтит своей беспечностью и привычкой переносить неудобства военной жизни, он возит с собой только чайник, и редко на его бивачном огне варятся щи. Он равно в жар и в холод носит под сюртуком ахалук на вате и на голове баранью шапку; у него сильное предубежденье против шинели в пользу бурки; бурка его тога, он в нее драпируется; дождь льет за воротник, ветер ее раздувает — ничего! бурка, прославленная Пушкиным, Марлинским и портретом Ермолова, не сходит с его плеча, он спит на ней и покрывает ею лошадь; он пускается на разные хитрости и пронырства, чтобы достать настоящую андийскую бурку, особенно белую с черной каймой внизу, и тогда уже смотрит на других с некоторым презрением. По его словам, его лошадь скачет удивительно — вдаль! поэтому-то он с вами не захочет скакаться только на пятнадцать верст. Хотя ему порой служба очень тяжела, но он поставил себе за правило хвалить кавказскую жизнь; он говорит кому угодно, что на Кавказе служба очень приятна.

Но годы бегут, кавказцу уже сорок лет, ему хочется домой, и если он не ранен, то поступает иногда таким образом: во время перестрелки кладет голову за камень, а ноги выставляет на пенсион; это выражение там освящено обычаем. Благодетельная пуля попадает в ногу, и он счастлив. Отставка с пенсионом выходит, он покупает тележку, запрягает в нее пару верховых кляч и помаленьку пробирается на родину, однако останавливается всегда на почтовых станциях, чтоб поболтать с проезжающими. Встретив его, вы тотчас отгадаете, что он настоящий, даже в Воронежской губернии он не снимает кинжала или шашки, как они его ни беспокоят. Станционный смотритель слушает его с уважением, и только тут отставной герой позволяет себе прихвастнуть, выдумать небылицу; на Кавказе он скромен — но ведь кто ж ему в России докажет, что лошадь не может проскакать одним духом двести верст и что никакое ружье не возьмет на четыреста сажен в цель? Но увы, большею частию он слагает свои косточки в земле басурманской. Он женится редко, а если судьба и обременит его супругой, то он старается перейти в гарнизон и кончает дни свои в какой-нибудь крепости, где жена предохраняет его от гибельной для русского человека привычки.

Теперь еще два слова о других кавказцах, ненастоящих. Грузинский кавказец отличается тем от настоящего, что очень любит кахетинское и широкие шелковые шаровары. Статский кавказец редко облачается в азиатский костюм; он кавказец более душою, чем телом: занимается археологическими открытиями, толкует о пользе торговли с горцами, о средствах к их покорению и образованию. Послужив там несколько лет, он обыкновенно возвращается в Россию с чином и красным носом.

М.Ю. Лермонтов

Ролевая игра Андрея Малахова

«Презентация харизматичного, образованного, уверенного в себе и успешного телеведущего в роли «парня из народа»… импонирует российским обывателям, которые готовы лицезреть расследование очередного скандала, преподносимое человеком, выплывшим на большой экран из глубинки, доступным, понятным языком», – утверждает автор. Телезвезда демонстрирует «свою близость с народом в ценностном и коммуникативном планах», не ставит барьеров между собой и героями передачи, показывает живое участие – и в обмен получает «доверие, интерес и лояльность зрителей», а значит, и солидный рейтинг.

Показатели ток-шоу «Пусть говорят» стабильно высоки. По данным исследовательской компании TNS, среднее количество зрителей, смотревших некоторые выпуски этой передачи, в процентах от общего количества тех, кто смотрел любую другую программу в это время, приближается к числу людей, смотрящих на Первом канале новогоднее обращение президента РФ. Поздравление главы государства с Новым годом слушают почти 38% (2012 г.), передачу «Пусть говорят» смотрят около 31% (2013 г.).

Объясняя популярность телеведущего, Богачев акцентирует два фактора. Аудитории Первого канала, по преимуществу женской (мужчин – 45%, женщин – 55%), импонирует коммуникатор-мужчина, его возраст, внешность и манеры. Малахов в передаче выступает как нейтральное лицо, не принимая на себя роли ученого, политика, эксперта и т.д. Эта позиция приближает его к аудитории. «Позиционируемая некомпетентность [телеведущего]парадоксальным образом легитимизирует право пространного рассуждения обо всех человеческих проблемах», – комментирует исследователь.

Ненавязчивый «кукловод»

Малахов избегает прямо озвучивать собственное мнение, оно лишь иногда сквозит в его характеристиках персонажей передачи. При этом ведущий умело дирижирует эмоциями аудитории, подсказывая ей ту или иную реакцию.

Среди таких регуляторов, в частности, темп, громкость и экспрессивность речи. Так, по мере движения к кульминации сюжета убыстряется темп речи Малахова, интонация становится восклицательной и успокаивается лишь в финале. Телеведущий нередко имитирует спонтанную речь и усиливает эмоциональное напряжение за счет пауз.

Еще две особенности: ведущий динамичен, но не суетлив и не навязчив. Он часто передвигается по студии ради общения со зрителями и экспертами, при этом сам редко попадает в кадр и не успевает примелькаться. Он успешно ведет дискуссию, отмечает Богачев, – «гнет свою линию, добивается от героев того, чего он хочет, но при этом остается нейтральным сторонним наблюдателем, переживающим за всех сразу». Так или иначе, это создает некую иллюзию беспристрастного суда.

Ролевая игра Андрея Малахова

ДМБ-87. Как служилось в армии во времена моего папы и как в ней служится сейчас (pазыскания допризывника)

Главная задача «дембелей» заключается в том, чтобы «ковать дембель», то есть готовиться к нему: надо было достать новый тельник, новые сапоги. Папа говорит, что если очень постараться, то в армии можно было достать все.

Но «ковали дембель» не все. Некоторые не делали этого из-за природной лени, другие хотели просто вычеркнуть два года службы из своей жизни и памяти, третьим это было не дано: сломанные армейскими условиями, они так и оставались «духами». В каждом коллективе встречаются «белые вороны», чем-то отличающиеся от основной массы. И если им не удается приспособиться к существующим порядкам, то их тут же начинают «клевать». Они становились изгоями среди своих сопризывников. Унижая их и издеваясь над ними, остальные зарабатывали «авторитет» среди себе подобных.

Одним из первейших признаков «ковки дембеля» было оформление дембельского альбома. Альбом цел до сих пор. Только я понял, что память об армии не слишком дорога папе: я ни разу не видел, чтобы он открывал его. Да и хранится он не в нашем доме, а у бабушки с дедушкой.

Но посмотреть там есть на что. Обыкновенный для середины 80-х годов фотоальбом превращен в подобие произведения искусства. Обложки обшиты голубым (цвет ВДВ) бархатом, на листы аккуратно наклеена цветная бархатная бумага. Некоторые из листов тщательно заретушированы черной тушью, а сверху при помощи зубной щетки сделаны цветные вкрапления. Обложка украшена орнаментом и надписью «Память о службе». Буквы и орнамент вырезаны из нержавеющей стали. К задней обложке прикреплены четыре солдатские звездочки. Там же еще одна надпись: «1985–1987. Псков. Цена — 2 года». Листы скрепляет подлинный парашютный строп, с концов которого свисают гильзы от пуль.

Я спросил у папы, как он доставал такое богатство. Он ответил, что сделать это было не столь сложно. Что-то присылалось из дома: всегда найдутся сослуживцы, у которых мама — завсклад или завмаг. С ними можно произвести обмен, предложив то, чего нет у них.

Гильзы от пуль можно было в немереном количестве насобирать на стрельбище. На роту выдавали определенное число патронов, и их надо было непременно все отстрелять. Часто получалось так, что полроты было на каком-нибудь выезде, и оставшиеся «отдувались» за них. Случалось, и просто закапывали патроны, потому что от стрельбы наступала изжога.

Вообще-то официально делать дембельские альбомы запрещалось. Но обычно офицеры этого «не замечали». Изымали альбомы только в экстренных случаях у тех, кто совершал какой-нибудь проступок и вводил начальство в гнев. И особисты (особый отдел — секретная армейская служба безопасности) смотрели на это сквозь пальцы.

Альбом открывает «торжественная» часть. На форзаце — коллаж из открыток с видами Пскова. Далее — еще более торжественные моменты: слова, буквы которых вырезаны из цветной бархатной бумаги: «730 дням службы посвящается», «Черниговская гвардейская воздушно-десантная дивизия», «2 лучших года своей юности я отдал тебе, Родина!». Венчает официальную часть фотоальбома папин цветной снимок в форме десантника. К фотографии идут стропы из белых ниток с куполом парашюта из бархатной бумаги. Рядом — незабываемые даты: 1985–1987. Надо учесть, что цветные фотографии в то время были не частым явлением, стоили они дорого, так что папе, видимо, пришлось отказаться от нескольких походов в булдырь.

На самой последней странице альбома помещен еще один коллаж. Посредине портрет министра обороны СССР С. Соколова. По краям — фотографии московского Кремля и Красной площади. Внизу — десантники, загружающиеся в самолет. А на самом видном месте — текст приказа министра обороны СССР № 93 от 25 марта 1987 года, скопированный с газеты «Красная звезда».

Каждый «дембель» стремился первым узнать номер долгожданного приказа об увольнении в запас. Папе было это сделать легче всего: он был связистом и за время службы заочно познакомился с московскими коллегами. Они и сообщили папе заветную цифру. Затем «по секрету» папа сказал о радостном событии сержанту своей, третьей роты, а также первой и второй. Сделал он это, правда, не бескорыстно: те обязаны были сводить его в булдырь. Но и они не остались в накладе: им за открытие тайного номера причиталась такая же награда от прочих «дембелей».

Я задал папе вопрос, почему и зачем он занялся оформлением дембельского альбома, ведь теперь он в него не заглядывает, и только моя заинтересованность заставила его еще раз перелистать свое «творение». Папа ответил, что, во-первых, эту традицию установил не он, ему лишь оставалось ей следовать, во-вторых, «нормальному» дембелю положено было иметь такой альбом, в-третьих (и, в-главных), хотелось показать другим, что ты не лыком шит. То есть основная причина изготовления дембельского альбома — обычная показуха. Папа добавил, что из всего альбома он оставил бы себе не более 10 фотографий, все остальное — ненужная мишура.

«Гражданский»

Узнав номер приказа об увольнении в запас и от души погуляв по этому поводу в булдыре, после отбоя «дембеля» укладывались ничком на свои кровати. Сверху их укрывали подушками. Специально назначенный «слон»-экзекутор бил каждого по очереди зажатой в руке ниткой. Целая группа «слонов» изображала плакальщиков — они должны были показать, сколь велика «боль гражданская» из-за скорого расставания с армией. Двоих «слонов» «боевые слоны» дергали за волосы, так что они «трубили» без всякого притворства.

Таким был обряд перевода из «дембелей» в гражданские. Наутро гражданские вели всех участников обряда (независимо от срока службы) в булдырь и угощали за свой счет.

С этой поры и до отъезда из части гражданские были как бы вне армейских событий. Они сами никого не трогали (боялись, что испортят себе дембель), и их никто не касался.

Теперь у них было достаточно времени, чтобы поразмышлять о том, что происходит «за границей» — за пределами КПП. А там полным ходом шла перестройка.

Как же проходила перестройка в армии? Для расследования этого вопроса я взял ведущий военный печатный орган «Красная Звезда» за 1987 год, когда перестройка находилась на самом пике. О перестройке здесь писалось в каждом номере, но это был просто набор штампов: «перестройке — нет альтернативы», «перестройка зависит от каждого из нас», «перестройка требует острого чувства служебного долга, совести, ответственности». Если в остальных СМИ (например, в «Огоньке») беспощадно громили различные недостатки, то после просмотра «Красной Звезды» осталось впечатление, будто в армии и перестраивать было нечего. Заголовки статей говорят за себя: «Успешный поход», «Пример прапорщика», «Высокие показатели», «Действовали мастерски», «Смело, решительно».

Папа мне рассказывал, что тогда в армии время от времени устраивали «игры в демократию». Например, были выборы в какой-то орган, причем впервые на альтернативной основе. Солдат построили. Майор (замполит батальона) принес урну и бюллетени, затем очень долго объяснял, что из двух фамилий одну нужно вычеркнуть, а другую оставить. В конце добавил: «Мы голосуем за такого-то».

Папа спросил:

— А кто это такой, товарищ майор?

— Ковалев, поверь мне на слово: хороший человек, — ответил организатор альтернативных выборов.

К концу папиной службы, в 1987 году, влияние «воли» все-таки начало сказываться. Папа сказал, что его призыву и в голову бы не пришло писать жалобу в газету, а «молодые» начала 1987 года были уже «заражены» перестройкой и гласностью. Двое бойцов из его роты сумели бросить в городской почтовый ящик письмо в «Красную Звезду», где рассказывали о проявлениях дедовщины в части. Письмо не опубликовали, но соответствующая бумага начальству поступила. Начальство отчитало замполита. После этого замполит пришел в роту и с ухмылкой сказал: «Так, кто тут из вас Толстые нашлись?»

«Писателей» стали «напрягать» по «всем правилам устава». Но они были далеко не глупыми (их, как и папу, призвали в армию после 1-го курса вуза) и отправили в «Красную Звезду» второе письмо, где поясняли, что им прививают отвращение к уставам Советской Армии, и, таким образом, они никогда не станут истинными патриотами Родины.

В итоге их решили убрать куда подальше от глаз: дослуживали два бойца, охраняя генеральскую дачу.

Папа уволился 27 мая 1987 года (эту дату, по его словам, он никогда не забудет). Он был типичным советским солдатом времен перестройки. Конечно, его многое по-человечески не устраивало в армейских условиях, и сейчас он открыто об этом говорит, но он делал то же, что и большинство остальных, иначе неминуемо стал бы жертвой военно-дарвинского естественного отбора.

ДМБ-87. Как служилось в армии во времена моего папы и как в ней служится сейчас (pазыскания допризывника)

1 2 3 34