Собянин vs. Навальный. Первая кровь

Приватно меня довольно часто спрашивают о внутрироссийских делах. Тут предполагается моя вовлечённость в некие процессы, о необходимости которых так долго говорили большевики. Но я, как правило, темы, связанные с текущей работой не обсуждаю, если это специально с заказчиками не проговорено.

В случае с внезапными выборами московского мэра у меня таких обязательств нет, поскольку на сегодня это не моя епархия. Хотя поляна для медиаконсультантов будет накрыта щедро и с размахом; как говорится, умному хватит. Тем более, что принцип caveat emptor не только не отменён, но и эксплуатируется консалтинговым и экспертным сообществом со всё большим энтузиазмом.

Сразу скажу, что сейчас только общие предсказания о судьбе сентябрьских московских выборов и возможны — именно поэтому вы их сейчас насмотритесь, наслушаетесь, и начитаетесь. А я, в свою очередь, попытаюсь вам пояснить, почему именно сейчас и почему именно в такой опережающей манере включён механизм главной политической интриги 2013 года.

Российские критерии для измерения политической силы и успеха в последние два года подверглись драматическим переменам. Основой политической силы и успеха становится уже не полный контроль над Федерацией и субъектами Федерации, а участие в сетевых структурах горизонтального типа.

Новая парадигма политической власти в России сейчас предписывает установить контроль над возможно большим количеством горизонтальных сетевых сообществ. Это понимал г-н Сурков, но он видел решение проблемы в создании собственных государственных сетевых структур, альтернативных дикорастущему русскому активизму. И, как любой демиург, он хуйнёй не занимался, а обозревал картину в целом. То есть, он думал, что обозревает картину в целом, а это не одно и то же.

На самом деле г-н Сурков упустил из виду тот факт, что сетевые образования вовсе не тождественны инструментам, которыми он привык оперировать. Напротив, они противоречат всем институциональным, политическим и организационным структурам, которые составляют основу современной российской государственности.

Нынешний политический штаб президента В.В.Путина в лице гг. Иванова и Володина с этим столкнулся на этапе приёма/передачи идеологических и пропагандистских активов администрации президента РФ. Не буду вас утомлять деталями, скажу только, что активы оказались нематериальными. Это вызвало массу вопросов и повлекло за собой инвентаризацию оборудования для промывки мозгов, а также соответствующие санкции в виде возбуждения уголовных дел и отставок.

Процесс инвентаризации совпал со вспышкой «болотной» активности, которая, как раз и представляет собой модное увлечение новейшими технологиями. Каждый владелец мало-мальски продвинутого гаджета получил возможность развязать в сети свою маленькую частную войнушку и/или вендетту против государства. И надо признать, что сотни тысяч граждан России этой возможностью воспользовались.

Натурально, правящая элита тоже воспользовалась такой возможностью для сведения внутриэлитных и межклановых счетов и борьбы за ресурсные потоки. Массовое «палево» депутатов и сенаторов на зарубежной недвижимости, уходе от налогов и прочих привычных радостях жизни является плодом блогерской активности только в исключительных случаях. На самом деле пострадавших от сетевого активизма в 98% случаев скормили активистам их собственные враги или конкуренты. Таким образом, на смену сливам компромата эпохи лихих нулевых лет, пришло инспирированное конкурирующими группировками квазирасследовательское блогерство в духе постмодерна.

А теперь собственно про г-на Собянина и московские выборы. Преемникам г-на Суркова необходимо предъявить президенту В.В.Путину быстрый и качественный успех. Пока же все охранительные политические вопросы решает отнюдь не Кремль, как политический штаб, а Следственный комитет, Прокуратура, ФСБ, МВД и ведомство г-на Золотова. Нейтрализация «феномена навального» и других схожих злокачественных новообразований сейчас полностью возложена на людей в погонах (никуда, блядь, не деться от трюизмов, извините).

Выборы московского мэра будут проходить в условиях мощнейшего отторжения институтов государственной власти небывалым количеством избирателей (не менее трёх миллионов, по самым заниженным оценкам, будут сознательно голосовать против кремлёвской креатуры). Эти голоса для российской власти потеряны, и украсть их невозможно, учитывая степень ангажированности и профессионализма активистов-наблюдателей, априорно считающих г-на Чурова и его подчинённых ворами и напёрсточниками. Во всяком случае наглише бюллетенен пиздунг чреват серьёзнейшими политическими рисками и практически невосполнимыми электоральными издержками.

Если решение нейтрализовать с помощью УПК РФ уже заявивших о своём участии соперников вполне себе гипотетического г-на Собянина принято всё-таки не будет, в Москве в ходе выборов мэра состоится первый в России эксперимент по столкновению государственных институций с сетевыми.

На стороне гипотетического г-на Собянина будут практически неограниченные ресурсы федеральных телеканалов и сервильной московской прессы, от шершавой «Вечёрки» до глянцевых изданий.

На стороне его соперников — только сетевые самопальные СМИ и статусные оппозиционные рупоры, а также миллионы кустарей-одиночек, стремящихся насолить «режиму» любыми возможными законными средствами.

Финансово-хозяйственную сторону и цену вопроса я вполне умышленно не рассматриваю.

Задача гипотетического г-на Собянина — пройти с первого захода. Задача его соперников — добиться проведения второго тура выборов мэра. Как ни странно, обе задачи решаемы именно в электоральной плоскости.

Здесь надо принять в внимание особенности противоборствующих технологий. Про телевидение и другие традиционные СМИ мы с вами всё знаем, и заставить колёса крутиться в нужную сторону проблемы не составляет. А вот активация сетей — дело новое, здесь политтехнологические практики ещё не наработаны, а сказки про твиттер-революции оставьте для хипстеров.

Суть проблемы, которую будут решать остальные претенденты, состоит в том, что сети, обычно, полностью замкнуты на себя. Они сосредоточены исключительно на собственном функционировании и с прочими сетями коррелируют слабо либо не коррелируют вовсе.

Следовательно, задача власти, как главного выгодоприобретателя от выборов мэра Москвы и, одновременно, организатора этих выборов, заключается в нейтрализации (подавлении) энного количества сетей, которыми будет располагать энное же количество альтернативных кандидатов.

Как распылить сетевую толпу? Этот вопрос остаётся для администрации четвертого президента РФ доминирующим. Насколько мне известно, сейчас однозначного ответа у них нет и вся двухходовка с отставкой и перевыборами гипотетического г-на Собянина разыгрывается по принципу «лиха беда начало». Однако это не отменяет задачи добиться одновременно прозрачного, но при этом неоспоримого электорального превосходства кремлёвского кандидата над всеми прочими.

На практике это возможно — если, например, откупиться выгодными подрядами или местами в правительстве Москвы. Акцент на предательство интеллектуалов-вождей сетевого протеста представляется мне реально достижимой задачей. Но это ни на шаг не приближает нас к ответу на вопрос: «что делать с реальными результатами предстоящего голосования по Москве?».

Натурально, решение имеется и в иной плоскости, достаточно обратиться к истории Москвы, увлекательно написанной «красным графом» А.Н.Толстым.

«На одного человека можно было положиться без раздумья, один был верен без лукавства, один только мог пугать народ — Федор Юрьевич Ромодановский, князь-кесарь потешных походов и всешутейшего собора. На него и оставили Москву. А чтобы над ним не хихикали в рукав за прежнее, — велено было без шуток именовать его князь-кесарем и величеством. Бояре вспомнили, что такой же случай был сто лет назад, когда Иван Грозный, отъехав в Александровскую слободу, посадил в Москве полушута-полупугало, татарского князя Симеона Бекбулатовича, «царем всея России». Вспомнили и покорились. А народу было все равно, что князь-кесарь и что черт, дьявол, знали только, что Ромодановский беспощаден и крови не боится».

Кровь в Москве меньше всего нужна именно президенту В.В.Путину. Напротив, социальные сети, созданные для решения политических задач, крови точно не боятся, они ей питаются. Тем более, что в условиях предстоящей бесспорной победы гипотетического г-на Собянина на выборах мэра Москвы, задача оппонентов — если и не завалить лидера, то пустить ему юшку из носу.

Притворные страдания Обамы

Американская политическая критика славится своей нелицеприятной жесткостью. Этот ее пример — не исключение, а правило

Речь по вопросам национальной безопасности президента Обамы на прошлой неделе изобиловала доводами в самооправдание, но ключевая мысль была совершенно ясна: «Либералы, пожалуйста, не волнуйтесь. Я не Джордж Буш».

Думаю, ни для кого не секрет, почему его сторонники принимают это так близко к сердцу. Преемственность политики национальной безопасности Обамы и Буша всегда была очевидна для всех, у кого есть глаза и уши, но в последнее время она заявила о себе еще острее и решительнее — кампания экспансий с применением беспилотников, которые без суда могут расстреливать американских граждан, кампания по борьбе с утечкой информации, на грани объявления журналистских расследований вне закона, и постоянная отсрочка тех решений, которые ожидались всеми, как, например, закрытие тюрьмы в Гуантанамо.

На этом фоне речь президента на прошлой неделе была рассчитана на то, чтобы произвести требуемое впечатление — заверить и успокоить. Обещания, которые Обама давал в 2008 году, когда строил избирательную кампанию на критике трудностей военного времени, были воскрешены, переформулированы и еще сильнее заявлены. Обама вновь начал настаивать на закрытии Гуантанамо… поэтапном сокращении бессрочного заключения… ограничении использования беспилотников… гарантиях свободы прессы… и даже сворачивании войны с террором.

Но, разумеется, на дворе уже далеко не 2008 год, и Обама стоит у руля уже больше четырех лет — что означает, что его обращение звучало как самокритика, а это довольно редко для президентских речей. По словам Тома Джунода из Esquire, одного из самых проницательных авторов, пишущих о президентской политике по использованию беспилотников, в своем выступлении Обама не просто «разговаривал с американцами на языке моральной борьбы». Его выступление было призвано изобразить фигуру президента «репрезентацией моральной борьбы» путем демонстрации «личного отношения, учитывающего все возможные возражения и готового отказаться от уже принятых решений».

Эта готовность решать моральные проблемы всегда была чертой, которую любят в Обаме его обожатели. И даже либералы, разочарованные его действиями в сфере национальной безопасности, кажется, радуются переменам, наступившим после Джорджа Буша. Раз ни один наш президент не в состоянии отказываться от имперских амбиций, то можно оправдать Обаму так: пусть лучше будет тот, кто демонстрирует «душевные страдания по поводу сложнейших компромиссов, которые нескончаемая война ставит перед свободным обществом» (как написала Джейн Майер из New Yorker в пятницу), чем откат к «секретности, подмигиваниям и самодовольству прошлого».

Read More

«Стратегия анаконды»: Запад сдерживает Китай

США будут сдерживать геополитическое наступление КНР в Центральной Азии, а также создавать союзы со странами региона и Россией с целью противостоять терроризму, наркотрафику и торговле оружием. Будут созданы американские военные базы, которые станут не только фактором присутствия в Афганистане, но и инструментом непрямого военно-политического давления США на КНР и Иран.

После вывода войск НАТО Афганистан по-прежнему останется фрагментарным, в стране сохранятся внутренние противоречия. У власти в Афганистане окажется новый лидер, который будет пользоваться поддержкой умеренной части населения и международного сообщества. Он сумеет поддерживать внешнюю целостность страны, балансируя между различными группами, а также, как и Х. Карзай, будет ориентирован на США, хотя и в меньшей степени.

Будет усиливаться военное присутствие НАТО в Кыргызстане и Узбекистане. Вместе с этим США будут стремиться усилить свое влияние в регионе с целью недопустить усиления присутствия КНР, путем формирования антикитайских настроений в элитах и массовом сознании Центральной Азии (и, возможно, в Синьцзян-Уйгурском автономном районе). Американцы будут стараться развивать потоки экономической помощи странам региона, причем скорее не из собственного бюджета (ситуация в США неблагоприятна), а по линии международных финансовых институтов (Международный валютный фонд, Азиатский банк развития, Исламский банк, ООН). Дестабилизация политической обстановки в регионе будет происходить только в случае усиления влияния прокитайских сил.

Сотрудничество США с Россией в военно-политической сфере, по всей видимости, будет носить ситуативный характер. Вашингтону также не выгодно усиление позиций России в регионе, за исключением случаев прямой конкуренции с КНР. Соединенным Штатам будет выгодно, чтобы региональные организации, прежде всего ШОС, имели аморфный характер. Хотя не исключено, что Америка поддержит Россию в этой организации в случае обострения конкуренции последней с Пекином. Россия укрепит свои отношения с Казахстаном, он станет её основным партнером и плацдармом в регионе. В других государствах внешнее присутствие России ослабеет, но, в отличие от США, она будет оказывать влияние на внутреннюю политику региона.

Экономическое развитие

Read More

Конспирология, или зловещая Agenda-2013 Бильдербергского клуба

skeletalmerger

Its four-day meeting occurs annually. It’s a rite of spring. British political economist Will Hutton calls the group the “high priests of globalization.”

Powerful movers and shakers have their own agenda.They discuss key issues.

They do it year round. Once annually they meet face-to-face. They plot strategy to exploit the world’s riches. They want them for themselves. Read More

Кто и как будет рвать Украину

Складывающаяся общественно-политическая ситуация на Украине и взаимоотношения с основными внешнеполитическими игроками говорят о расширяющемся системном кризисе и возможном крахе политической системы, установившейся в стране после развала Союза. Такое состояние объясняется как внутренними историческими, политическими и экономическими факторами, так и негативными для Украины международными процессами.

Из внутренних, определяющими являются территориальный раскол страны на русскую и галицкую Украину, неспособность и нежелание элит решить социально-экономические проблемы общества, раскол элит на два примерно равных по силе клана и потеря правящими и оппозиционными элитами легитимности в глазах населения.

Из внешнеполитических — обостряющийся мировой экономический кризис, ослабление давления Евросоюза и США на Украину и нежелание иметь дело с властью регионалов, усиление роли России на международной арене и стремление вернуть постсоветские страны в орбиту своего влияния.

Все это в совокупности, равно как и непонимание украинскими элитами сути происходящего, превращают Украину в объект для удовлетворения чужих национальных интересов, при которых будущее государства и его целостность будут решаться за пределами украинских границ.

Кризис общества и делегитимизация элит
Украинское общество с момента бунта «оранжевых» остается крайне нестабильным, так как ни одна из украинских проблем — территориальная, социальная и политическая, не находит своего разрешения. Главной является территориальная нестабильность государства, случайно объединившего совершенно разные по населению, истории, вере и языку земли, что привело к непрекращающемуся противостоянию стремящейся под евроатлантический зонтик бандеровской Галиции и пророссийского Юго-Востока (Новороссии).

Противостояние можно было бы свести на нет, предоставив каждому региону жить своей жизнью, но необузданное стремление украинских элит навязать новороссам галицко–бандеровское мировоззрение не оставляет никаких шансов для сохранения единства.
В социальном плане вопиющее расслоение общества и стремление элит решать экономические проблемы за счет основной массы населения, усугубляется нарастающим недовольством большого бизнеса, обиженного «семьей» президента. Обостряющаяся внутривидовая борьба украинского олигархата может оказаться не менее разрушительной, чем межклассовая борьба за свои права.
Read More

Политическое мифотворчество и зимняя Олимпиада 2014 года

Зимняя Олимпиада в Сочи самым тесным образом связана с международным имиджем России. Оба российских президента, Владимир Путин и Дмитрий Медведев, рассматривали предстоящие Игры как показательную акцию, свидетельствующую о возвращении России статуса великой державы. Теоретически отталкиваясь от понятия политического мифа, эта статья исследует вопрос о том, как российский державный миф используется в официальном дискурсе, касающемся Олимпиады в Сочи.

Представляя политический миф

Политические мифы представляют собой убеждения, разделяемые населением того или иного политического образования[1]. Они обеспечивают наличие универсальной смысловой основы, поддерживая коллективную идентичность и подкрепляя легитимность тех политических лидеров, которые действуют в согласии с этими мифами[2]. Вопреки общепринятому пониманию, фактическая истинность политического мифа не имеет отношения к определению его политического потенциала[3]. Успешный политический миф либо просто считается истинным, либо применяется так, как будто его считает истиннымбольшая группа людей.

В силу самой своей природы политические мифы выдвигаются и поддерживаются действующей властью[4]. В тех случаях, когда они успешны, их включают в политические практики, ритуалы и установления, а также интегрируют в преобладающие верования и нормы. Посредством такой процедуры они нормализуются и обретают статус чего-то само собой разумеющегося, защищая себя тем самым от критического анализа[5].

Зачастую, однако, возникает напряжение между артикуляцией политического мифа сверху и конкурирующими запросами на его истинность, идущими снизу. Дункан Белл выдвигает понятие «мифопространства», под которым он понимает следующее:

«…Протяженная в темпоральном и территориальном отношении дискурсивная сфера, где ведется борьба за контроль над воспоминаниями людей и где обсуждаются, оспариваются или ниспровергаются националистические мифы»[6].

Мифы, пестуемые властями, и потенциально противоречащие им мифы, формируемые социальными низами, соперничают именно в мифопространстве.

В свою очередь, Рональд Боер выдвигает предположение о том, что политическому мифу неизменно присущи внутренние противоречия: он может оспариваться и опровергаться изнутри[7]. Если власть не в состоянии поддерживать взращиваемый ею миф, то он способствует ее ниспровержению. Иначе говоря, любой миф содержит в себе зерно саморазрушения. Вместе с тем, благодаря качеству, которое этот автор именует «коварством мифа», мифологические конструкции способны формировать фикцию абсолютной истины. К такой цели стремятся многие политики, и современные российские лидеры не являются в этом исключением.

Read More

Воображаемая пятая колонна

Немцы не разбирались в том психологическом процессе, который лежал в основе обвинения в адрес многочисленной немецкой военной пятой колонны. Они не понимали, почему люди искренне верили в существование такой колонны. Немцы смотрели на сообщения о пятой колонне как на дьявольскую хитрость, как на сознательно разработанный их противниками план, когда подобная пропаганда является одним из методов ведения войны{777}. “Это пропагандистский прием, — заявил один из немецких чиновников в Голландии, — к которому английское министерство информации прибегает в критические периоды войны, занимаясь умной спекуляцией на вечном страхе людей перед шпионами и иностранцами”{778}.

Истинные мотивы выискивания и преследования воображаемой пятой колонны кроются в области эмоций; этот факт является главной причиной того, почему преследователи с таким трудом соглашались с предложениями проверить, достаточно ли обоснованы многие выдвигаемые обвинения. Правда, не всегда можно доказать ошибочность выдвинутых обвинений или же дать [392]достаточное обоснование их достоверности. Когда требуется доказать беспочвенность утверждения, будто “колдунья ничего не весит”, достаточно иметь хорошие весы. Однако обвинения, выдвигавшиеся против немецкой военной пятой колонны, были следствием бесконечно сложного и запутанного комплекса фактов и явлений политического, военного, экономического, социального и культурного порядка, доходивших до сознания людей в форме слухов, рассказов, телеграмм, статей и книг. Получался запутанный клубок внешних и внутренних факторов, взаимодействующих друг с другом и в конечном счете образующих “человеческую историю”, в которой нелегко правильно разобраться даже в условиях мирного времени, не говоря уже о военном.

Выдвигавшиеся обвинения не всегда поддерживались в дальнейшем. Часто они исчезали вместе с чувствами, выражением которых являлись. Человек может приспосабливаться к условиям войны. Он начинает замечать, что шансы оказаться в числе ее жертв сравнительно невелики. Развитие боевых действий на фронтах получает более определенное направление. Повседневная жизнь в значительной своей части продолжает идти относительно нормальным образом. В результате владевшее человеком чувство страха уменьшается; становится ясным, что силы противника отнюдь не беспредельны. Каждый человек получает возможность быть полезным в меру своих способностей. Постепенно все население обретает душевное равновесие, хотя в последующем ходе войны может снова сложиться обстановка, когда жизнь станет невыносимой.

Read More

Заблуждения по поводу мер жесткой экономии

Результаты европейского эксперимента с затягиванием поясов — налицо, и они предельно ясны и понятны: режим самоограничения не работает. Но почему столь ошибочная идея стала стандартным ответом Запада на финансовый кризис?

Будучи не в состоянии предпринять конструктивные действия, способные привести к какому-то результату, Конгресс США недавно дошел до того, что просто начал играть с экономикой страны в игру «кто круче».  Катастрофа с предельной суммой долга уступила место «фискальному обрыву», который превратился в масштабные сокращения оборонного бюджета и в ограничение расходов, известное под названием «секвестирование». Что бы дальше ни происходило в налоговой сфере, дальнейшее сокращение государственных расходов вполне вероятно. Таким образом, меры жесткой экономии, которые были характерны для политики европейских стран, начиная с 2010 года, в несколько измененном виде пришли и в США. Единственный вопрос заключается в том, насколько серьезными и болезненными будут результаты такой встряски, и кто примет на себя главный удар. Но все это – полный абсурд, так как опыт Европы в очередной раз показывает: принятие мер жесткой экономии в стране, сталкивающейся с экономическими трудностями — это совершенно неправильно.

Страны еврозоны, Великобритания и государства Балтии добровольно стали участниками большого эксперимента, целью которого является выяснение того, способна ли находящаяся в экономической стагнации страна добиться благополучия. Меры экономии, подразумевающие целенаправленное снижение зарплат и цен за счет сокращения государственных расходов, направлены на уменьшение государственных долгов и дефицита, на рост экономической конкурентоспособности и восстановление малопонятного «доверия бизнеса». Последний аспект является ключевым: сторонники мер экономии считают, что урезание государственных расходов подстегнет частные инвестиции, поскольку это является сигналом к тому, что государство не будет ни вытеснять на рынке частные инвестиции своими инструментами по  стимулированию, ни увеличивать долговое бремя. Если все будет так, потребители и производители почувствуют уверенность в завтрашнем дне и начнут тратить больше, что позволит экономике страны вновь расти.

Руководствуясь такой логикой и стремясь выбраться из полосы последнего финансового кризиса, в результате которого резко вырос государственный долг, Европа вот уже четыре года старательно затягивает пояса. Результаты этого эксперимента сейчас уже ясны, и они весьма убедительны: меры жесткой экономии не работают. Большинство экономик периферийных стран еврозоны с 2009 года находятся в состоянии свободного падения, а в четвертом квартале 2012 года впервые в истории произошло сокращение в экономике еврозоны в целом. Экономика Португалии просела на 1,8%, Италии — на 0,9%. Даже считавшаяся локомотивом региона экономика Германии отметила снижение на 0,6%. Великобритании, несмотря на то, что она не входит в еврозону, с трудом удалось избежать участи первой из развитых стран мира, где наблюдалась тройная рецессия.

Read More

Как трудно быть агентом... в Америке

Проработав в качестве «иностранного агента» в США на протяжении почти пяти лет, квалифицированно заявляю: сегодняшний российский закон с иностранными агентами миндальничает. Требования вступившего в силу в ноябре прошлого года российского закона представляют собой лишь 10-15 процентов от требований закона американского.

В США зарубежные НКО отнюдь не ставят целью «смену режима», в то время как в России они в основном только этим и занимаются, как бы они свою деятельность ни называли. По идее, в этой связи, российский закон должен быть гораздо строже американского.

И все же разберем по пунктам разницу между ними.

Во-первых, под действие закона о регистрации иностранных агентов в США подпадает не только политическая деятельность, но и широчайший спектр другой работы – в чем я убедилась на собственном опыте.

Функции представителя Санкт-Петербурга в США – коим я имела честь быть с марта 2006 по декабрь 2010 года — включали экономические и культурные задачи и развитие туризма. Никаких политических: муниципалитеты внешней политикой не занимаются. Тем не менее, в министерстве юстиции США настояли на обязательной регистрации.

Что ж, прописанный в законе срок до 5 лет американской тюрьмы – аргумент достаточно убедительный, чтобы соблюсти все правила. А вот и определение «политической деятельности», в которое, как оказалось, вписались функции представителя зарубежного города: «Любая деятельность, которой человек намеревается или планирует любым способом влиять на любое ведомство или чиновника правительства Соединённых Штатов или любую часть общественности в Соединённых Штатах в отношении формулирования, принятия или изменения внутренней или внешней политики Соединённых Штатов или в отношении политических или общественных интересов...»

Обратите внимание: влиять на «принятие или изменение внутренней или внешней политики», в отношении «политических или общественных интересов». Формулировка действительно всеобъемлющая, как говорят, резиновая, под нее подпадает любая экономическая, социальная, общественная, образовательная, культурная и всяческая другая деятельность.

Read More

Американский рабочий в русском городе стали

Да здравствует Первое Мая — 

День международной солидарности трудящихся!

Джо Барнс приехал в Магнитогорск на несколько дней, и я повел его посмотреть город, хотя ни одному из нас так и не удалось получить разрешение посетить комбинат. Тогда, в 1938 году, в городе было много, что стоило посмотреть. Часть глинобитных домишек и деревянных бараков исчезла, уступив место жилым домам из железобетона. Появились залитые светом мощеные улицы, городской парк и даже девятиэтажный «небоскреб» местного значения. Хотя город все еще находился на первоначальной стадии своего развития и было еще очень далеко до воплощения грандиозных планов создания образцового города стоимостью в миллиард рублей, который должны были в конце концов построить на другой стороне озера, но в нем уже насчитывалось пятьдесят школ, три института, два больших театра и полдюжины театров поменьше, семнадцать библиотек, двадцать два клуба, восемнадцать поликлиник и много других общественных и культурных учреждений.

В то время как в Кировском районе в основном жили бригадиры, мастера и квалифицированные рабочие, а также небольшое число учителей, врачей и служащих различных городских учреждений, большинство административно-технических и политических работников, занимавших высокое положение, переехали в Березки, где раньше жили иностранные специалисты. Здесь, помимо хорошо построенных и оборудованных домов для иностранцев, Завенягин возвел дюжину больших домов для себя и своих наиболее ценных сотрудников. Созданные по проекту молодого архитектора Сапрыкина, они представляли собой почти точную копию проектов из американских архитектурных каталогов. В результате, как заметил Джо, получилось нечто, весьма напоминающее Маунт Вернон в штате Нью-Йорк или же Джермантуан в Пенсильвании. Дома были расположены на холме. Вокруг каждого дома был большой сад, землю для которого (в отдельных случаях) привозили на грузовиках из мест, находящихся за много миль отсюда. Дом Завенягина по сравнению с большинством советских домов выглядел дворцом. Это был трехэтажный, отштукатуренный снаружи кирпичный дом из четырнадцати комнат, в котором были бильярдная, игровая для двух маленьких сыновей Завенягина, музыкальный салон и большой кабинет. Позади дома находился небольшой олений заповедник, а перед домом — роскошный сад. Все это было обнесено высокой стеной, увенчанной по верху частоколом. Перед входом всегда дежурил милиционер.

Read More

1 2 3 4 5 6 38