Чего США недопонимают относительно России и нефти

В это сложно поверить – учитывая силу мема «Россия обречена» – но цены на нефть в рублях для России такие же, как в феврале нынешнего года. И это важно, ведь издержки страны выражаются в рублях, а вот доходы – в долларах. Долларовые цены на «чёрное золото» падают, но прибыли российских нефтяных компаний не страдают. В дополнение к этому правительство понижает экспортную пошлину, что ещё сильнее укрепляет рентабельность российского производства нефти. Сланцевая добыча США тонет под тяжестью своих производимых в долларах расходов, в то время как ключевая энергетическая отрасль Путина остаётся нетронутой. Схема США, в конце 80-х приведшая к краху Советского Союза, на этот раз не срабатывает.

20141215_RubleCrude_0

Цена на нефть (в рублях)

Спорный вопрос заключаются в том, «рифмуется» ли происходящее сегодня с событиями 1986 года, которые привели к краху Советского Союза, а также в последствиях обесценивания рубля. Последнее, в сочетании с недавно заключёнными торговыми соглашениями, весьма вероятно, будет благоприятно для России.

США уже использовали нефть как инструмент борьбы с Россией (во времена Советского Союза). Тогда в номинальном выражении Brent снизилась с уровня более 30 долларов за баррель до диапазона 11-13,5 долларов, где и оставалась до крушения Союза и вывода советских войск из Афганистана в феврале 1989 года после подписания Женевских соглашений в 1988 году.

20141215_russoil1

Цены на нефть в 1970—2008 годах (последовательно отмечены следующие события: арабо-израильская война, иранская революция, ирано-иракская война, обвал цен на нефть, война в Персидском заливе, финансовый кризис в Азии, 11 сентября, война в Ираке, ливийский конфликт)

Если судить по аналогии с 1986 годом, можно предположить, что падение цен «внезапно прекратится», достигнув 60-процентнтого снижения, то есть с уровня 105 долларов за баррель опустится примерно до 42 долларов. В условиях наступления зимы возможен отскок, однако в долгосрочной перспективе цена, вероятно, установится между 40 и 50 долларами, что соответствует обменному курсу на уровне выше 70 рублей за доллар.

Однако на этот раз Россия вполне способна справиться с нефтяным обвалом. Обесценивание рубля означает, что в национальной валюте нефтяные доходы фактически будут больше, чем в прошлом году, ведь рубль обесценивается быстрее, чем падает цена на нефть. Немаловажно и то, что по сравнению с 1980-90-ми годами сегодняшний уровень государственного долга России очень низок.

20141215_russoil2_0

Девальвация с начала года в отношении к значению на 31.12.2013 (синим цветом – рубль к доллару, жёлтым – мексиканское песо к доллару, зелёным – нигерийская найра к доллару, красным – бразильский реал к доллару, серым – нефть марки WTI, оранжевым – алжирский динар)

В целом, говоря словами Чарли Уилсона, как и в Афганистане в конце 80-х, США «прокололись в конце игры». В те годы совместно с Саудовской Аравией на ведение негласной войны были потрачены миллиарды долларов. Однако отвечающий за бюджет сенатский комитет не счёл нужным выделить ещё каких-то несколько миллионов на строительство школ и инфраструктуры в Афганистане, подпитывая уверенность общества в том, что это провидение помогло афганцам победить советскую армию, а не американские налогоплательщики.

И на этот раз, вложив миллиарды в свою энергетическую независимость, США с огромным риском для себя используют опаснейший геополитический инструмент в качестве оружия против очень грозного противника. Помните, какую фразу Джордж Мартин вложил в уста короля Роберта Баратеона? «Какое число больше, пять или один?.. Один. Одна армия, объединенная одним лидером и одной целью».

Сегодняшняя ситуация возникла не в результате сложностей на рынках. Это проблема политической глупости. Вопрос только в том, ставить ли на одного лидера или на смесь из Сената, президента, НАТО, Пентагона и всех связанных с ними наступательных и оборонительных сил и средств.

Источник

перевод для MixedNews — Наталья Головаха

Как формируются доходы и расходы фильмов в Голливуде

Самые могущественные актёры, режиссёры и продюсеры, такие как Том Круз, Стивен Спилберг и Джерри Брукхаймер, получают процент валовой выручки от продажи фильма независимо от того, окажется картина прибыльной или убыточной. Остальным создателям фильмов — продюсерам, сценаристам, режиссерам, исполнителям — помимо фиксированного вознаграждения полагается процент от чистой прибыли. Но как бы хорошо ни шёл фильм в прокате, эти «игроки от чистой прибыли» вряд ли увидят хотя бы пенни своей относительной компенсации. Всеобщее неудовольствие по этому поводу нашло свое отражение в фильме Дэвида Мамета «Пошевеливайся» (Speed-The-Plow), главный герой которого говорит, что понял про Голливуд главное: «Там нет чистой прибыли!»

Причина, по которой участники съемок ничего не получают, кроме громких обещаний, заключается вот в чём. Учёт расходов и доходов любого фильма ведется таким образом, чтобы ведущие игроки обязательно извлекли свою прибыль. В число этих игроков входит и сама киностудия. Она с первых же доходов забирает плату за дистрибуцию фильма, которая может доходить до 30%, а также возмещает свои накладные расходы в размере 15% от выручки. Часто определённый процент от валового дохода имеют долевые участники, финансирующие производство фильма, что позволяет им снизить свои риски. Кроме того, актёры, исполняющие главные роли, тоже могут претендовать на свою долю. Когда из общих доходов будут вычтены все подлежащие выплате компенсации, а также банковский процент (10% годовых) и затраты на производство, то от денежного пирога уже почти ничего не остается.

Примерно так обстояли дела с доходами от фильма «Угнать за 60 секунд» (Gone in 60 Seconds), который был выпущен студией Disney’s. В годовом отчёте кинокомпании говорилось, что картина имела головокружительный успех. Продюсер фильма Джерри Брукхаймер — один из самых успешных в Голливуде, а главные роли исполнили такие звезды, как Николас Кейдж и Анджелина Джоли. Фильм-автокатастрофа для подростков обошелся киностудии в $103,3 млн, и собрал $242 млн в кинопрокате. Те, кто не знаком с изречением Мамета, могут предположить, что процент от чистой прибыли, на который рассчитывали режиссер Доминик Сена, сценарист Скотт Розенберг и актриса Анджелина Джоли, должен был составить хотя бы какую-то сумму. Так вот что случилось с доходами фильма.

Из $242 млн., полученных от продажи билетов, кинотеатры удержали $139,8 млн., то есть почти 60%. Хотя компания Buena Vista, распространяющая продукцию Disney’s, и является одним из самых влиятельных дистрибьюторов в Голливуде, она получила лишь $102,2 млн., или около 40% всех мировых прокатных сборов. Из этой суммы были вычтены расходы на дистрибуцию в сумме $90,6 млн., куда вошли затраты на рекламу с целью привлечения подростков всего мира в кинотеатры — $67,4 млн., производство прокатных копий — $13 млн. и оплата страховки, доставки, пошлинных сборов, комиссий банка и местных налогов — $10,2 млн.

В итоге скорректированный валовый доход стал равен $11,6 млн. Из этой суммы самые сильные игроки, включая компанию Buena Vista, которой полагалось 30 % в оплату за услуги дистрибуции, Николас Кейдж и Брукхаймер забрали себе еще $3,4 млн. Таким образом, после выхода премьеры в кинотеатрах фильм с бюджетом $103,3 млн принес $95 млн убытка.

Шесть месяцев спустя фильм «Угнать за 60 секунд» вышел на DVD-дисках и видеокассетах. Доходы от их продажи составили около $198 млн. Но лишь скромную долю этой суммы — $39,6 млн. — можно было отнести на прибыль киностудии, поскольку, согласно стандартным условиям голливудского контракта, она составляет только 20 % выручки от продажи видеопродукции. Поэтому $158,4 млн. выручки ушло на счета Home Entertainment — подразделения компании Buena Vista, которое работает с производителями DVD-дисков и видеокассет.

Из $39,6 млн. доходов дистрибьютор вычел $19,7 млн. на затраты и оплату своих услуг. Актёр Николас Кейдж, которому полагалось 5% дохода, забрал еще $3,9 млн., оставив кинокомпании лишь $16 млн. выручки от реализации видеопродукции. Поэтому, несмотря на значительные денежные поступления от продажи фильма, убыток фильма все еще составлял примерно $80 млн.

Чистая прибыль появилась лишь год спустя, когда поступили доходы от платных телеканалов в размере $18,2 млн. Это была очень большая сумма, которая объяснялась огромным успехом фильма в прокате. Из неё кинокомпания Disney вычла $2,7 млн. на полагающиеся выплаты актерам и другим участникам съемок, а также $149.000 — на страховку и прочие издержки. Таким образом, еще $15,4 млн. было отнесено на чистую прибыль от фильма, в результате чего дефицит бюджета сократился бы до $63 млн., если бы не «игроки от выручки», которые вычли свою долю, и не выплаты процентов по банковским кредитам. В конечном итоге, несмотря на постоянный приток денежных средств от продажи лицензий телеканалам, к 2008 году фильм «Угнать за 60 секунд» принёс убыток в $155 млн. И, даже обеспечив доход в полмиллиарда долларов, он не дал «игрокам от чистой прибыли» ни гроша относительной компенсации.

Как формируются доходы и расходы фильмов в Голливуде

Галактика Цукерберга

Мордокниге (далее ФБ) исполнилось 10 лет. Казалось бы, просто сайт, но вот уже многие годы я получаю от него искренне удовольствие. Не то чтобы наши отношения складывались безоблачно – в ФБ я почти с самого появления русской версии и три раза он меня блокировал, не опускаясь до объяснения реальных причин. Так что нынешняя страничка – 4-я.

За это время я обкатал в ФБ множество медийных схем и ситуаций, практически все они сегодня либо работают, либо служат моделями для выстраивания поведенческих контуров в различных информационных противоборствах. Поскольку любой разговор о ФБ, как и любой пост в ФБ должен быть окутан лёгким флёром культурности и интеллигентства, добавлю, что ФБ стал для многих подобием игрушки, которую могучий ум конструктора Трурля создал для Экзилия Тартарейского, властелина Панкриции и Ценендеры.

С точки зрения доминирующих сейчас в русском информационном поле трендов, в ФБ можно быть евросодомитом, русофобом, хулителем православия и ценителем вкуса крови христианских младенцев. А можно – казаком-натуралом, православным хоругвеносцем и сожигателем гейских сердец, спасающим русских сирот от щёлкающих зубами пиндосов-усыновителей и их наймитов, шакалящих у иностранных посольств. Всё зависит от того, как у тебя настроена френдлента.

Итак, ФБ позволяет формировать собственную agenda и управлять информационными потоками любой интенсивности. При этом ФБ обеспечивает высокую степень социальной связности. То есть в одной и той же ситуации пользователи могут публиковать совершенно различную информацию. Но коль скоро в основе их мотивации, заставляющей обновлять статусы, расшаривать и лайкать (я стараюсь придерживаться общепринятых формулировок) лежат схожие побудительные мотивы, которые даже не всегда и рациональны, мы вправе говорить об активном взаимодействии и/или о конкуренции культурных кодов. Если же мы добавим сюда общие стилевые паттерны, а также вкусовщину, то ФБ явит нам систему, по связности близкую к идеальной.

ФБ позволяет генерировать и направлять информационные потоки неограниченной интенсивности. В первую голову следует принимать в расчёт такой важнейший ресурс, как высокий уровень неподцензурного обмена альтернативной информацией, недоступный традиционным и, тем более, традиционным государственным СМИ. В общем, ФБ это зарекомендовавшая себя в деле многообещающая коммуникационная площадка, обладающая большими мобилизационными возможностями. Это с лёгкостью поймёт любой племенной вождь каменного века, надо только говорить с ним о ФБ в терминах трайбализма

Ни одна из существующих социальных сетей не предоставляет таких возможностей стае – так как её описал Элиас Канетти. «Стая – это группа возбужденных людей, жаждущих, чтобы их стало больше. Что бы они ни затевали — охоту или войну, - жизненно важно для них, чтобы их стало больше. Первое, что бросается в глаза в стае, — это безошибочность направления, в котором она устремляется. Равенство же выражается в том, что все одержимы одной и той же целью. И поскольку стая состоит из хорошо знакомых, в определенном отношении она превосходит массу, обладающую способностью к бесконечному росту: стая, даже разорванная враждебными обстоятельствами, непременно соберется снова. Она может рассчитывать на долгую жизнь, постоянство ей обеспечено, пока живы ее члены»[1].

Такой у нас Элиасом получается несколько мизантропичный поведенческий портрет типичного сообщества ФБ, но вы уж сами судите, насколько он достоверен. Или образуйте стаю, которая попытается порвать нас с Канетти, как мудаков, оскорбивших идею социальной коммуникации.

Натурально, ФБ, численность пользователей которого уже давно перевалила за миллиард, не может одномоментно предложить ни русскому, ни белорусскому сегменту тех услуг, которые сразу достаются белым людям из Сияющего Города-На-Холме. Ибо это Галактика Цукерберга, в масштабах которой 7-8 миллионов пользователей из бывшего СССР если и не звёздная пыль, то мелкий метеоритный дождь в лучшем случае.

Но я по этому поводу не заморачиваюсь, потому что ФБ даёт мне возможность общаться с людьми, с которым в иных обстоятельствах я не смог бы никогда перекинуться и словечком. Я теперь знаю об их днях рождения, перемещениях по службе и, шире, по планете. О некоторых я даже знаю, как они выглядят по прошествии десятилетий.

Да и вам, друзья, ФБ с легкостью заменяет горшочек с бубенчиками, который один свинопас обменял на десять поцелуев принцессы. Узнаёте?

«Вот радости-то было! Весь вечер и весь следующий день стоял на огне горшочек, и в городе не осталось ни одной кухни, будь то дом камергера или сапожника, о которой бы принцесса не знала, что там стряпают. Фрейлины плясали от радости и хлопали в ладоши.

-           Мы знаем, у кого сегодня сладкий суп и блинчики! Знаем, у кого каша и свиные котлеты! Как интересно»!

В это смысле ФБ – отличный инструмент, чтобы не только почесать своё ego там, внизу, но и узнать, в каком месте это самое ego чешется у других. Что не может не радовать жителей глобальной деревни, имеющих генетическую деревенскую тягу к сплетням.

И только политика ФБ в отношении сисек меня удручает. Закрой, вернее, открой М.Цукерберг свои глаза на сиськи, — и нас будет на миллиард больше. Я гарантирую это.


Спортсмены сожрали физкультурников

Постсоветская модель спорта существует за счет дотаций, в то время как фокус на массовом участии позволит спорту не только самоокупаться, но и приносить прибыль, утверждает преподаватель МГТУ им. Н.Э. Баумана Андрей Адельфинский в докладе «Социально-экономическая модель спорта», который был представлен на ежегодной конференции «Новой экономической ассоциации» в декабре этого года в МГУ им. М.В. Ломоносова.

Спортсмены «сожрали» физкультурников

Идеолог современных Олимпийских игр барон Пьер де Кубертен полагал, что состязания элитных спортсменов должны мотивировать обывателя заниматься спортом: «чтобы сто человек занимались физической культурой…., нужно чтобы пять человек показывали удивительные результаты». Получается своеобразная пирамида, на вершине которой элитные атлеты, а в основании массовый спорт, или физкультурное движение.

Той же идеи, похоже, придерживается современное российское руководство. «Развитие спорта высоких достижений автоматически приводит к развитию физической культуры, к тому что люди становятся более здоровыми», – такое заявление премьер-министр Дмитрий Медведев сделал еще 2008 году будучи президентом России.

На практике спорт высших достижений с его жестким селективным отбором, высокими затратами и неутилитарными формами состязаний уже не является достаточным мотивирующим фактором для активных любителей. Более того, элитный спорт и массовый давно конкурируют между собой.

Проблема была осознана еще в советские годы. «С началом перестройки в нашей прессе было опубликовано большое количество тезисов, утверждающих что “спортсмены” “сожрали” “физкультурников”, – отмечает Андрей Адельфинский. – Один продукт производства вытеснил другой».  Постсоветская модель спорта, по мнению эксперта, делает ставку на производство элитных (профессиональных) спортсменов, а цель спортивных мероприятий – лишь выявление сильнейших. Массовому потребителю спортивные соревнования преподносятся исключительно, как зрелище. Итог неутешителен – в современной России процент людей, систематически занимающихся спортом, в восемь раз ниже, чем в Германии.

В развитых странах набирает силу альтернативное течение – спорт массового участия. То есть те состязания и те виды, в которых наряду с элитными спортсменами могут соревноваться все желающие. Такая модель, с точки зрения экономики, выигрывает у постсоветской модели, настаивает автор исследования.

Рассмотреть экономическую составляющею обеих систем предлагается на примере триатлона (включает плавание, велогонку и бег по шоссе). Это один из самых быстроразвивающихся на Западе видов спорта – за последние десять лет, по данным Андрея Адельфинского, в США, Великобритании и Германии число членов федераций триатлона удвоилось, а в Испании – утроилось.

Спортсмены сожрали физкультурников

Традиционный секс и подавление возвращенного

Невинная Россия

Идея о том, что Россия не подвержена сексуальным порокам, имеет богатую родословную. В XIX – начале XX века сексуальные расстройства считались в российских образованных кругах плодами цивилизации. Поэтому пороки, порожденные городской жизнью и вездесущей страстью к наживе, никогда не считались важной российской проблемой. У народа, подавляющее большинство которого составляли крестьяне, никаких сексуальных отклонений быть не могло. Эта буколическая сексуальная простота прекрасно вписывалась в общую тенденцию романтизации крестьянства; после 1905 года российские ученые постепенно начали отходить от подобных взглядов, в том числе и от убежденности в сексуальной невинности крестьянства. Между 1905-м и 1930 годами все большее распространение в России стали получать либеральный и чисто медицинский дискурсы.

Но, даже если на селе и существовали сексуальные пороки, их было принято считать «примитивными». Как разъяснял в 1909 году социал-демократ Григорий Новополин, по сравнению с царящим в Париже и Берлине распутством характерные для России сексуальные отклонения были «грубыми и простодушными». Распространение образования, экономическое развитие и успехи медицины должны были в конце концов преодолеть сексуальную безграмотность на селе. В то же время, особенно в 1920-е годы, предметом настоящей борьбы была сексуальность рабочих. С одной стороны, сексуальное поведение пролетария считалось естественным, свободным от мелкобуржуазного ханжества и в основе своей добродетельным, в отличие от буржуазной сексуальности. С другой стороны, рабочие были дезориентированы революцией, гражданской войной и политической неопределенностью периода НЭПа – об утрате ориентиров свидетельствовали грубые насильственные преступления вроде группового изнасилования в Чубаровом переулке, случившегося в Ленинграде в 1926 году. Сексуальность рабочих требовала заботы и времени: коммунистического и медицинского воспитания, сексуального просвещения, поднятия пролетарской сознательности в вопросе о женской эмансипации, санитарно-гигиенической работы, – но также и времени, которое требуется для подъема социалистической экономики и создания условий, благоприятных для естественного выражения целомудренной по сути своей сексуальности. В целом громадный исторический скачок, совершенный благодаря революции, позволял надеяться, что сексуальные пороки Берлина и Парижа так и не укоренятся в русской почве и что этих проблем удастся избежать, а подъем социалистической промышленности не будет сопровождаться буржуазной коммерциализацией сексуальности, и заметные в жизни советских городов сексуальная распущенность, невоздержанность и отклонения отомрут вместе с другими формами «старого уклада».

Гомосексуальность российские радикалы и эксперты тоже рассматривали под этим углом зрения. Соответственно, однополая любовь считалась редкостью среди российского крестьянства, и, если даже либеральный уклон в науку после 1905 года обнаруживал все больше свидетельств в пользу существования гомосексуальности как биологической и психиатрической аномалии, ее все равно считали относительно редким и исключительно городским феноменом. В научном и литературном дискурсе звучали и сочувственные, и враждебные голоса. Тем не менее, если верить Евгению Берштейну, медицинский язык, в рамках которого гомосексуальность рассматривалась как психопатология, в последние предреволюционные годы переживал быстрое превращение в политизированный дискурс: радикальные левые обвиняли правых вырожденцев в том, что те навязывают народу в том числе и эту перверсию. Сегодняшняя культурная война между либералами и консерваторами по поводу прав ЛГБТ имеет, таким образом, столетние корни. После революции 1917 года большевики не выработали никакой четкой и ясной политики по вопросу о гомосексуальности. В 1922 году содомия была декриминализована, отношение к гомосексуалам в интеллигентной среде чаще всего было довольно гуманным; того же взгляда придерживалась и верхушка медицинского сообщества. Международное левое движение приветствовало такой подход, рассматривая его как знак свершившейся в СССР сексуальной революции. Тем не менее московская сексология по-прежнему подходила к предмету с некоторой осторожностью. Советские психиатры редко ссылались на классовые различия, но тем не менее склонялись к тому, чтобы считать гомосексуальность преимущественно буржуазной или аристократической аномалией; подразумевалось, что она отомрет вместе с этими классами.

Об отношении советского психоанализа к гомосексуальности известно очень мало, однако очевидно, что и в этой области были сильны мифы о «невинной» и «примитивной» России. В «Эросе невозможного» Эткинд рассказывает, как преподносил в своем анализе насильственные гомосексуальные импульсы Сергей Панкеев, знаменитый пациент Фрейда из Одессы, и как сам Фрейд, работая над монографией о Панкееве, «человеке-волке», обнаружил в русской сексуальной экзотике полезный инструмент для объяснения бессознательного. «Русский элемент» привлекал Фрейда своей убедительностью: у «примитивных» русских «универсальные механизмы бессознательного» располагались, как он полагал, ближе к поверхности. С точки зрения Фрейда, неправдоподобная история о том, как Панкеев будучи ребенком наблюдал за совокуплением родителей, можно списать либо на распутство, присущее экзотизированному Другому (то есть России, если история действительно имела место), либо счесть фабрикацией бессознательного, которое у русского человека «доступнее» и «примитивнее», чем у «цивилизованных» обитателей Западной Европы. Как сухо отмечает Эткинд, «экзотика требовалась тогда, когда развитие идеи грозило выйти за пределы правдоподобия». То есть в ключевой точке эволюции фрейдовских идей о сексуальности мы обнаруживаем миф о русском примитивизме – этот миф разделяли не только российские элиты, с ним заигрывал и создатель европейского психоанализа. Но как эта «примитивная» Россия осуществила переход к «традиционному сексу», характерному для современного российского дискурса?

Традиционный секс и подавление возвращенного

Белые в США выбирают белых и азиатов, москвичи – иных

Исследование приложения для знакомств в Фейсбуке показало, что азиатские женщины получили наибольшее внимание мужчин всех рас (после выбора партнера внутри своей расы). Среди мужчин фавориты – белые. Наименьшим спросом при знакомстве пользуются чёрные женщины и мужчины-азиаты. В России же, особенно в Москве, межнациональные семьи составляют свыше 50%.

Это исследование было проведено на сайте AYI.com – приложении по интернет-знакомствам в Фейсбуке. Всего было проанализировано взаимодействие 2,4 млн. гетеросексуальных пользователей.

Выяснилось, что женщины получают приглашение к знакомству в 3 раза чаще, чем мужчины. Но наиболее интересные результаты получились при анализе расовых предпочтений пользователей (см. рисунок выше, при нажатии на него можно посмотреть картинку в увеличенном размере). Наивысшим спросом среди женщин всех рас пользуются азиатки, наименьшим – чёрные. Среди мужчин самые популярные – белые, наименее популярные – азиаты. (Цифры показывают «остаток» за вычетом предпочтений в своей расовой группе).

Похожее исследование было не так давно проведено и сайтом знакомств OkCupid. По его итогам было получен похожий результат: после выбора белыми мужчинами белых женщин на втором месте шли азиатки. По данным переписи в США, смешанные браки из белых и чёрных составляли всего 1,5%.

Психологи и этнографы объясняют такой феномен популярности азиатских женщин тем, что те в большинстве своём сохранили приверженность патриархальным отношениям, где мужчине отдаётся ведущая роль в семье. А низкая популярность чёрных мужчин и женщин скорее лежит в области социальных отношений, так как последние в основном имеют низкий статус в американском и европейском обществах.

Профессор Гарвардского Университета Роланд Фрэйер в своем исследовании приводил статистику межрасовых браков в США за период с 1880 по 2000 годы. Как показывает Фрэйер, даже сегодня межрасовые браки в США – крайняя редкость. Лишь 1% белых, 5% черных и 14% азиатов решаются на брак с представителем другой расы. Но и в этом исследовании хорошо видна тенденция большей открытости азиатов к межрасовым бракам.

В России нет такого большого в численном отношении разнообразия рас, как в США и Европе. У нас процентов 95 населения составляют белые, остальные монголоиды и реликтовые народы Сибири и Дальнего Востока (на Западе они проходили бы как азиаты). Обычно в России пользуются понятием межнациональный (а не межрасовый, как на Западе) брак.

Есть подробная статистика таких браков по Москве.

Так, межнациональные браки в Москве русские женщины заключают в два раза чаще (на них приходится 62% случаев такого брака), чем русские мужчины. Изменился и национальный состав в таких типах брака. Ранее, во времена СССР, на первом месте традиционно в соответствии с этническим составом страны, 34% смешанных этнических семей в Москве представляли русские и украинцы. Семьи, состоящие из русских и евреев, составляли 11%, русских и татар – 10%, русских и белорусов – 9%, русских и армян – 4%, столько же русских и мордвы.

Белые в США выбирают белых и азиатов, москвичи – иных

Обещанная аналитическая хуйня

Украинский Тарас и белорусская бульба

В этом тексте я рассматриваю не причины, а последствия. Украинских причин мне не понять, потому что я просто не в теме. Выскажу только предположение, что массовые акции вначале планировались как инструмент борьбы между организованными преступными группировками, которые формируют нынешнюю украинскую элиту. Когда мозговой ресурс для комбинационной игры иссяк, ОПГ перешли к привычным методам разборок.

Технологически украинский Майдан в своей стартовой фазе был организован безупречно, я про эти схемы рассказывал неоднократно, и повторяться не буду. Мне также похуй политическая судьба Януковича и украинского правительства – все эти отставки, импичменты и прочая мутотень с последующим гипотетическим Кличко в роли европеизированного диктатора переходного периода и десятком «умных евреев при киевском генерал-губернаторе» в качестве новой демократической власти.

Вообще, я полагаю, что в Киеве толпа под контролем. С одной стороны её сдерживают полицейские силы, которые, если что, будут пИздить (доказано практикой, что бы там не говорили). С другой – сами организаторы массовых акций, которые явно не желают, чтобы демонстранты, например, вдруг ломанулись штурмовать киевский СИЗО и освобождать Тимоху (а ведь это первая и самая естественная поведенческая реакция неуправляемой толпы). То есть логика поведения толпы, как неуправляемой силы, не действует на практике – нет погромов и грабежей.

Таким образом, команды «валить Януковича!» пока не было. Идёт обычное силовое принуждение по принципу «за рога и в стойло». Именно поэтому ЕС дал внятный сигнал устами анонимного дипломата: «Евросоюз занимает нейтральную позицию, но считает, что ответственные за чрезмерное применение силы должны понести наказание. Если этого не сделает руководство страны, у Евросоюза есть свои средства, включая возможность введения запрета на въезд в европейские государства». Экстренную сходку по Украине в Брюсселе, как вы знаете, собирать не стали. Собственно, это всё, что можно сказать о происходящем в Киеве в первой, так сказать, аппроксимации.

Парадокс, но события на Украине весьма благоприятны для Беларуси. Хотя бы, потому что они позволяют уже сейчас набросать политический сценарий Минска для 2015 года.

Главным фактором пятых президентских выборов в Беларуси станет клиническая форма фобии на любые публичные проявления политической активности. Для белорусской оппозиции сортирная дыра возможностей закроется сразу после окончания ЧМ-2014 по хоккею с шайбой. Как только из Беларуси свалит последний аккредитованный на хоккее западный репортёр, на всех пикетах и перформансах можно ставить жирный крест. Про митинги нехуй и говорить.

Поскольку избирательные технологии в классическом виде в Беларуси в ходе предстоящей кампании применяться не будут, произойдёт окончательное обнуление государственных СМИ, как инструмента предвыборной агитации и пропаганды. Их задача сведётся к тому, чтобы транслировать количественные показатели избирательной кампании и выдать итоговые цифры.

Произойдёт дальнейшее идеологическое сближение Минска и Москвы. Почвой для него станет воинствующий антимайданизм, наведение порядка и дисциплины, укрепление властной вертикали, духовности и актуализация антизападной риторики, вот это вот всё.

Вместе с тем, возможное появление на Украине «коллективного Ющенка» даст Беларуси шанс возобновить закулисные шашни с европейцами при участии антирусских посредников (эти шашни после ухода Саакашвили практически прекратились). Однако именно в этом случае для белорусского экспорта на Украину пиздец особенно близок.

Таким образом, внутриполитическое белорусское поле для манёвра будет размером с играющее очко чуть более чем полностью. Публичную политику выжгут даже из привычного уютного мирка социальных сетей. Внешняя политика перейдёт в стадию тяжёлого неоперабельного метеоризма. А про экономику нехуй и говорить.

Прошу рассматривать всё вышеизложенное как оптимистическую ноту.

Отходники

География отходничества расширилась, но не радикально. И в XIX в. ехали из Каргополя и Великого Устюга в Кронштадт и Тифлис наниматься в прислуги и дворники. И сейчас едут из Темникова в Якутию добывать алмазы, из Торопца и Кашина в Краснодар убирать свеклу. Поскольку скорости перемещения за столетие выросли на порядок, то и сами перемещения отходников стали более частыми. Теперь при расстояниях от 100 до 600–700 км ездят и на неделю-две, а не как раньше — на полгода-год. Но в структурном отношении география отходничества осталась, вероятно, прежней. Сошлемся на наши подсчеты по географии отходничества в восточных районах Вологодской губернии в средине — конце XIX в.

Как и ранее, до ½ всех отходников далеко не забираются, а ищут приработок в окрестностях 200–300 км от дома. На расстояния до 500–800 км (это соответствует перемещению на поезде или автомашине в течение примерно полусуток) уезжают не менее ¾ всех отходников, а на более дальние расстояния, когда время на дорогу начинает составлять существенную долю рабочего времени (более 1/10), уезжают уже около четверти отходников. Люди весьма детально и точно просчитывают экономические составляющие своей трудной деятельности — и не только временные затраты, но и долю заработка, приносимую в хозяйство.

Сколько же денег приносит отходник домой? Против распространенных представлений, отходник в среднем не довозит «большие тыщи» до дому. Заработок на стороне сильно зависит от квалификации и вида деятельности. Строители-плотники за сезон зарабатывают до полумиллиона. Работающие в промышленности, на транспорте и строительстве зарабатывают поменьше — от 30 до 70 тысяч в месяц, но работают почти круглый год. Менее квалифицированные отходники зарабатывают до 20–25 тысяч, а охранники — до 15 тысяч. На круг получается 300–500 тысяч рублей у квалифицированного отходника и 150–200 тысяч — у неквалифицированного. Этот заработок в среднем выше, чем если бы человек работал в своем городе, где заработок не превышает 100–150 тысяч рублей в год.

Так что отходником сейчас быть выгодно. Правда, высококвалифицированным отходником и то в сравнении со своими соседями-бюджетниками или безработными. Потому что если вычесть расходы, которые принужден отходник нести во время работы, то в итоге получится не столь уж великая сумма. По нашим данным, несмотря на обычно крайне плохие условия жизни отходника на месте его работы, несмотря на его стремление максимально сэкономить заработанное и привезти больше денег домой, при среднем заработке в 25–40 тысяч рублей он вынужден потратить около 5–15 тысяч рублей в месяц на свое проживание в городе. Так что домой привозит отходник не 50–70 тысяч, как говорит, а обычно не более 20–25 тысяч ежемесячно.

Что же дома у отходника? Здесь у него семья, хозяйство и соседи. И потратить заработанное он собирается на детей, на дом, на хозяйство и на отдых. Вот на эти четыре основных статьи необходимых и престижных расходов и тратят все заработанное отходники. Структура расходов в семьях отходников может сильно отличаться от таковой в семьях бюджетников или пенсионеров. Поскольку по этому признаку отходники выделяются среди своих соседей, это способствует развитию зависти и недоброжелательного отношения к ним. В целом же отношения с соседями у отходников обычные, добрые; соседи давно поняли, насколько труд отходника тяжел, зависть переложена жалостью. Да и престижного потребления отходника соседям не видно, воочию завидовать нечему.

А вот реальный общественный статус отходника не составляет предмета зависти соседей. Отходник в местном обществе часто не располагает многими ресурсами, к которым допущен бюджетник, особенно бюджетник на государевой службе. Причина этого видится нам в «удаленности от государства» людей с таким образом жизни (Плюснин, 1999). Ни местная муниципальная власть, ни тем более государственная, не «видят» этих людей ни в качестве трудовых ресурсов, ни в качестве объекта для попечения, достойного общественных льгот. Значительная часть отходников не регистрируют свою деятельность, оказывают услуги, минуя государство. Плоды их труда государство не вкушает. Их перемещения по городам и регионам не могут быть прослежены. Они неконтролируемы, не «прописаны», не «укрепощены». Если же исходить из нашего предположения, что едва ли не 2/5 всех российских семей участвуют в отхожих промыслах, то объем «невидимой» для государства (и потому «теневой») производящей деятельности такой массы людей представляется огромным. Но так ли нужен государству этот «огромный невидимка»? Он, почти исключенный из социальных государственных программ, находящийся вне государственного контроля экономики, исключен и из политической деятельности. Хотя отходники и участвуют в «электоральном процессе», они по большому счету неинтересны власти как неважные политические субъекты. Отходник слишком в стороне от местной власти. Он полезен ей только лишь тем, может быть, что находится в составе постоянного населения на муниципальной территории и на его душу разверстывается доля дотаций и субсидий, получаемых местной администрацией для обустройства вверенной территории. Вот этим «душевым паем», как учетная демографическая единица только и полезен отходник. Он, правда, говорят, привозит много денег и тем самым вроде бы стимулирует экономику района, повышая покупательную способность населения. Это обычно единственный аргумент в пользу отходника.

Отходники

GEAB№79: Интернационализация юаня, открытие Саудовской Аравии, обрушение ЕС и три последних столпа доллара

На западном фронте без перемен

Рынки могут расслабиться, ведь Джанет Йеллен, которая в январе придёт в ФРС на смену Бену Бернанке, намекнула, что хочет продолжить программу валютного стимулирования своего предшественника (QE3). Вместе с тем, выбор у неё небогатый, применительно к той иллюзии, что США всё ещё стоят прямо, поддерживаемые этой программой, которая искусственно стимулирует рынок недвижимости и финансовые рынки, а также поддерживает расходы по финансированию долга американского правительства на низком уровне.

Но сами рынки эту новость празднуют. Другие страны же хотят знать, когда закончатся пузыри, экспортируемые ФРС; как они закончатся; и как отучить США от QE, а если они недостаточно ещё отсоединились от США – каковы будут последствия для них. Гражданское общество уже знает, что «пользы» от QE так и не увидит, как если бы рынки поглощали по одному «Новому курсу» ежегодно, а положительный эффект от этого самим населением не ощущался. А реальную экономику интересует, когда процентные ставки вернутся к нормальной величине, чтобы инвесторы имели стимулы финансировать реальные проекты с ненулевыми доходами.

Что касается ФРС, здесь без перемен. Также без перемен, когда речь заходит о накапливающихся и усугубляющихся проблемах страны. В мейнстрим-прессе слышно о голоде, об устойчивом повышении в последние два года уровня преступности, взрывном росте употребления наркотиков, и о том, что несмотря на сокращения бюджета, вынуждающие тюрьмы освобождать заключённых, заключённых в США больше, чем инженеров или учителей средних школ (см. диаграмму ниже). Несмотря на ободряющие данные официальной статистики, массовая безработица сохраняется, инфраструктура приносится в жертву, научные исследования испытывают нехватку надлежащего финансирования и т.п. 

6053926-9032345(rus)

Количество заключённых, инженеров, младшего медицинского персонала, учителей средних школ и др. в США. Источник: Huffington Post.

НЕВОЗМОЖНОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ В США

Проблемы США не могут быть разрешены в рамках существующей в стране системы ввиду следующей дилеммы: если экономика восстановится, ФРС прекратит свою программу поддержки, но рынки охватит паника, как было видно ещё в сентябре, что положит конец выздоровлению…

В более широком смысле, если на глаза покажется хоть капелька роста в США, горы долларов, напечатанных ФРС и вывезенных в развивающиеся страны, вернутся, чтобы воспользоваться неожиданной удачей, что повлечёт за собой высокую инфляцию и уничтожит восстановление в зародыше. Эти «колебательные движения» между надеждой и отчаянием будут продолжаться до тех пор, пока кризису не будут противопоставлены инструменты «мира после», либо пока столкновение не приведёт к катастрофе. Потому что экономику спасёт не QE, поскольку лучшее его достижение – это подобие искусственной жизни, которая поддерживает существование зомби-экономики и раздутых пузырей активов.

ЕВРОПА МЕРТВА, ДА ЗДРАВСТВУЕТ ЕВРОПА

Решение конфликтов, торговля, финансы… мы видим расширяющееся расхождение взглядов с Западом. Тем не менее, не исключено, что имея перед собой образ нового Великого шёлкового пути, соединяющего Азию и Европу, последняя сможет зашагать в ногу с остальным миром. Это зависит от её способности порвать свои узы с США после выборов 2014 года, которые послужат катализатором этого процесса.

Усиление крайне правых и евроскептических партий, дефицит демократии, власть лоббистов и слабость граждан, централизация в Брюсселе, бюрократия и технократия… – Европейский Союз умирает. Как считает наша команда, нынешняя система сгорит от выборов 2014 года, что запустит процесс реполитизации Евросоюза, который инициирует важную дискуссию о будущем Европы. Эти вопросы уже начали ставить, возьмём к примеру «зелёных», которые сформировали круг единых кандидатов на всей территории ЕС, тем самым начав «реальный» европейский выборный процесс, или социалистические партии, продвигающие Мартина Шульца в качестве серьёзного кандидата на должность председателя Еврокомиссии.

Но ЕЛПП/Е2020 считает, что эта реорганизация, в случае своей успешности, займёт много времени, а реальным крайним сроком возникновения демократического Евросоюза будет 2019 год.

Умирающий Европейский Союз – это Европа, заряженная и проникнутая интересами США. Это Европа, сведённая к обширному общему рынку, который постоянно расширяется. Это Европа, которая сдаётся «Монсанто», воздерживаясь от вмешательства в деятельность американских ТНК. Марионетка англосаксонской политики, этот третий американский костыль, разваливается. Но решения, диктуемые американским кузеном, становятся затратными и непопулярными. Ещё один пример – это вступление Турции в ЕС, проталкиваемое в соответствии с американскими планами, а не желаниями европейских или турецких граждан. Уже сталкивающееся с трудностями, оно будет постоянно отвергаться после того, как в 2014 году крайне правые обложат Европейский парламент.

Но континент не будет ждать 2019 года, чтобы реорганизоваться. Кроме того, остаются вопросы относительно формы, которую примет Европа. Тем временем, у Евроленда есть возможности для построения политического проекта, который заполнит пустоту, оставленную ЕС.

GEAB№79: Интернационализация юаня, открытие Саудовской Аравии, обрушение ЕС и три последних столпа доллара

 

Политические понятия: критический лексикон. Кризис

Судный день

Само происхождение термина «кризис» свидетельствует о заключенной в нем необходимости какого-либо решения, приговора. Его этимология берет начало в древнегреческом термине krinô (отделять, выбирать, резать, решать, судить), который предполагает определенное решение. Он употреблялся в сфере права, медицины и теологии, но к V и IV векам до н.э. преобладало медицинское значение. Связанный со школой Гиппократа (Corpus Hippocratum) как часть медицинской грамматики термин «кризис» обозначал поворотную точку болезни или критическую фазу, в которой речь шла о жизни и смерти, о необходимости принять бесповоротное решение. Важно, что кризис не был болезнью сам по себе, но лишь состоянием, которое подразумевало окончательный выбор между имеющимися альтернативами.

Если по поводу кризиса как исторического события или эпистемологического тупика было написано много научных работ, то с точки зрения эпистемологической истории он почти не рассматривался. Выдающимся исключением в этом плане является работа Райнхарта Козеллека, где описывается решительный поворот в семантике кризиса, от медицинской грамматики Гиппократа к христианским толкованиям. Неудивительно, что одно не заменило другого: в процессе формирования христианской теологии, со ссылками на Новый Завет и бок о бок с аристотелианским правовым языком, krisis стал восприниматься в паре с judicum, означая принятие решения до Бога, что Козеллек характеризует как, возможно, непревзойденное осмысление кризиса на протяжении всей его концептуальной истории (2002: 237; 2006: 358–359). Путем ряда концептуальных смещений — включая разработку семантических сетей в противовес линейному развитию подмен, которые я радикально сократила, — термин «кризис» стал подразумевать прогноз, который очень быстро стал означать прогноз эпохи.

Концептуальная история Козеллека иллюстрирует, как в течение XVIII века пространственная метафора становится историческим понятием через темпорализацию Страшного Суда. Такой взгляд на комплексный семантический поворот является элементом его работы над проблемой возникновения европейского понятия истории, а также методов, с помощью которых сопутствующие историко-политические понятия (например, прогресс) тематизируют время. До этого сдвига кризис не имел временнОго измерения, он не был исторически датирован и не отсылал к историческим датам. Если на протяжении XVII века он служил в качестве лозунга, который применялся для ряда политических целей, то к концу XVIII века кризис как идея теряет свой апокалиптический смысл: «…он превращается в структурную категорию христианства, где история понималась просто и ясно; эсхатология стала, так сказать, исторически монополизирована» (2002: 242 and 2004: глава 13).

С темпорализацией истории — процессом, в результате которого начиная с конца XVIII века время перестало быть лишь средой, в которой происходит история, но само стало пониматься как нечто, имеющее историческое качество, — она перестала происходить во времени; скорее, само время стало активным, преобразующим (историческим) принципом (2004: 236 and 2002: 165–167). Темпорализация Страшного Суда является темпорализацией самой истории: кризис способствует сдвигу от пророчества к прогнозу или «актуализации тысячелетних ожиданий», поскольку он лежит в основании утверждений, согласно которым можно интерпретировать весь ход истории, определив диагноз времени. Такие оценки предполагаемой темпоральной ситуации требуют знания, как о прошлом, так и о будущем. Из этого следует то, что, будучи понятием, которое является неотъемлемой частью темпорализации истории, кризис порождает теорию времени. Будучи чем-то большим, чем просто новая манера описания и репрезентации истории, темпорализация равнозначна темпоральному повороту в опыте. Сама идея исторической перспективы, которая дает возможность идентифицировать и оценивать темпоральные ситуации, предполагает, что история обладает временностью. И, подобным образом, историческая перспектива сама по себе уже предполагает наличие темпорального качества, делая истину истории условной, не раз и навсегда данной. Эта настолько привычная сейчас мысль основана на том допущении, что время непрерывно воспроизводится и всегда является новым: то есть будущее принципиально открыто.

Но это постоянное воспроизводство нового (или Нового времени) не лишено воспроизводства нового прошлого. Для того чтобы инкорпорировать новые опыты в собственную историю — под вдохновением от чего-то внешнего или от самой идеи, что человек самостоятельно творит историю, — необходимо суметь постичь прошлое с точки зрения его принципиального, радикального отличия. Кризис теперь обозначает границы «Нового времени», поскольку он выражает уникальную имманентную переходную фазу или особую историческую эпоху. Несколько странная практика ретроспективного признания прошлого как нового — эпоха может быть понята (например, в ее «истинном значении» для истории) только постфактум — отличает это «эпохальное сознание» в философии истории позднего XVIII века. В сущности, в соответствии с точкой зрения Козеллека на такое историческое сознание и философию истории, время не может быть постигнуто интуитивно, поскольку оно не очевидно, поэтому мы с необходимостью опираемся на термины из области пространства. Исторические понятия зависят от метафорического языка и пространственного референта: «Говорить об истории и времени сложно по той причине, что приходится иметь дело с чем-то большим, чем просто “история”. Время не может быть постигнуто интуитивно (ist anschauungslos). Если историк вызывает в памяти события прошлого при помощи своего языка, то читатель или слушатель, скорее всего, тоже будет ассоциировать интуицию с языком. Но может ли это помочь ему постичь интуицию прошедшего времени? Вряд ли, или только с помощью метафор, например так, как говорят о времени Французской революции, не обнаруживая ничего специфически временного» (Koselleck 2002: 102). Темпоральный смысл таких понятий с необходимостью переживается и понимается с точки зрения их ретроспективных результатов.

Кризис как историческое понятие отсылает к ретроспективным результатам событий и к их конститутивным предпосылкам. Для эпохального сознания, которое возникает к концу XVIII века, кризис становится критерием того, что считать «историей», а также инструментом для описания преобразований. Это средство для определения истории в-себе и вне-себя. Типичное для философии истории XVIII века, а также соответствующее концептуализации истории с точки зрения прогресса, это эпохальное сознание знакомо и нам, именно в его современном смысле, как поворотная точка для той или иной истории или как итеративное, периодически повторяющееся понятие. В этом смысле кризис характеризуется, с одной стороны, как сугубо уникальное явление, так как определяет целую эпоху, с другой — как структурно повторяющееся, поскольку он постулирует идею о том, что процессы всех исторических преобразований похожи по своей форме. В итоге кризис приобретает историко-философское измерение и становится, к концу XVIII века, отдельным историко-философским понятием. В результате о кризисе стали говорить просто и ясно, как о средстве, с помощью которого история может быть охарактеризована и осмыслена. Эта история, под которой Козеллек в первую очередь имеет в виду именно «новую» историю, формируется из собственных условий знаний и действий — критериев времени. Это новое понятие истории в-себе и вне-себя, тем не менее, требует референта, на основе трансформации и преобразования которого она может быть постулирована. Именно в том смысле, в котором кризис является средством «доступа» к истории и способом квалифицировать ее как таковую, кризис маркирует историю, и он же ее генерирует.

Политические понятия: критический лексикон. Кризис

1 2 3 25