Речь Ингрид Карлквист в Европейском парламенте


Часть наших сограждан, питая отвращение к социализму советскому, очарована социализмом европейским, шведским. Мол, просто надо было делать социализм по уму, сами по себе социалистические идеи хороши, у нас лишь исполнение плохое было. Но штука социализма в том, что, помимо высоких социальных гарантий, к нему всегда идут и другие товары в нагрузку, нельзя быть лишь наполовину социалистом, как нельзя быть наполовину беременной. Предлагаем вашему вниманию речь шведской журналистки и общественной активистки Ингрид Карлквист, произнесенную в Европейском парламенте и ярко живописующую все прелести шведского социализма.

Уважаемые дамы и господа. Меня зовут Ингрид Карлквист и я родилась в Швеции в 1960 году, когда социал-демократы собирались править вечно и присно, и наша страна была самым хорошим и самым безопасным местом и символом прогресса в мире. Сейчас я живу в Абсурдистане — стране, которая имеет самый высокий показатель зарегистрированных изнасилований в мире, сотни так называемых «зон отторжения», где люди живут за пределами шведского общества, и с газетами, которые скрывают все эти ужасные факты от людей.

Я чувствую себя так же, как Дороти Гейл в Волшебнике из страны Оз — торнадо пришел и унёс меня за тридевять земель от дома и бросил меня в стране, которую я не знаю.

«Тото, у меня есть ощущение, что мы не в Швеции больше».

Как Дороти я ищу способ, чтобы найти мой дом, но на пути я встречаю только львов без мужества, чучел без мозгов и оловянных человечков без сердца.

Когда я росла нашим премьер-министром был Таг Эрландер, социал-демократ. В 1965 году он сказал в парламенте, после ожесточенных беспорядков в Америке:

«Мы шведы живем в такой счастливой стране. Население в нашей стране является однородным, и я имею ввиду не только расовые различия: многие другие аспекты тоже».

Сейчас я живу в стране, которая не является однородной в любом смысле. Улоф Пальме, который пришел после него, решил, что однородность — это плохо, и открыл наши границы для людей со всего мира. И политики со всех сторон, и правые и левые, стали рассказывать нам, что нет такого понятия, как шведская культура, шведские традиции стоит отменить, и что мы, шведы, должны быть благодарны, что так много людей с реальными культурой и традициями приехали к нам.

Мона Салин, позже лидер социал-демократов, сказала в интервью 2002 года журналу Euroturk, когда её спросили, что такое шведская культура:

«Шведы должны интегрироваться в новую Швецию. Старая Швеция не вернется».

В этой Новой Швеции мы имеем больше изнасилований, чем в любой другой стране Европейского Союза, по данным исследования, проведённого профессором Лиз Келли из Англии. Более 5 000 изнасилований или покушений на изнасилование было зарегистрировано в 2008 году (в прошлом году более чем 6 000). В 2010 году другое исследование сообщает, что только одна страна в мире имеет больше изнасилований, чем в Швеции, и это Лесото в Южной Африке. На каждых 100 000 жителей Лесото имеет 92 зарегистрированных изнасилования, Швеция — 53, США — 29, Норвегия — 20 и Дания — 7.

В 1990 году власти отметили 3 района Швеции, пригороды, где живут в основном иммигранты, где высокая безработица, почти все живут на пособие и дети не могут сдать экзамены. В 2002 году они назвали 128 таких областей. В 2006 году у нас их было 156 и потом их перестали считать. В некоторых городах, как в Мальме, где я живу, треть всех жителей живут в подобных зонах отторжения.

Что Таг Эрландер имел в виду, когда он сказал, что шведское население было однородным, расово, но и во многих других аспектах? Я думаю, он имел в виду такие вещи, как норму, ценности, культуру и традиции. Чувство локтя. Он знал, что в шведской культуре было все это, в отличие от Моны Салин.

В Новой Швеции мы должны держать вооруженных полицейских в наших больницах, потому что соперничающие семьи воюют друг с другом в больничных палатах. Они палят друг в друга на улицах и они грабят и бьют стариков. Уровень преступности растет с каждой минутой, но шведские политики и журналисты говорят нам, что это не имеет абсолютно ничего общего с иммиграцией. Тот факт, что наши тюрьмы полны иностранных граждан это просто совпадение или объясняется социально-экономическими факторами.

На протяжении многих лет я была журналистом в средствах массовой информации. Но я всегда была недоверчива, подозрительно относилась к тому, что, как говорили, было правдой. Когда все побежали в одном направлении, я повернулась в другую сторону, чтобы посмотреть, что там.

В январе 2011 года произошло то, что заставило меня потерять последнюю веру в шведских журналистов. Я пригласила датского журналиста Микаэля Ялвинга говорить о своей выходящей книге «Абсолютная Швеция — Путешествие в Страну Молчания". Председатель позвонил мне и сказал: Мы должны отменить Ялвинга.

Он подразумевал, что тот, кто придет на эту встречу, может поддаться его националистическим идеям и, вероятно, может стать нацистом.

Видите ли, каждый с иным мнением в Швеции — это нацист!

Вот как это работает в Новой Швеции, стране, которую я называю Абсурдистан. Стране молчания.

Ситуация в Швеции гораздо хуже, чем в Дании. В Швеции никто не говорит о проблемах иммиграции, о смерти проекта «Мультикультурность» или исламизации / арабизации Европы. Если вы это сделаете, вы будете расистом, исламофобом или нацистом. Это то, что произошло со мной, когда я основала свободное общество прессы в Швеции. Мое имя волокли в грязи в больших газетах, таких, как Sydsvenskan, Svenska Dagbladet, и даже мои собственные коллеги журналисты.

Так что теперь мне нужна Глинда, Добрая Волшебница Севера, чтобы помочь мне найти мой дом! Я не думаю, что это сработает, если я просто щёлкну пятками, как сделала Дороти, чтобы проснуться в своей спальне в Канзасе. Но если вы нас поддержите, вы поможете мне стать на один шаг ближе к дому. К Швеции, которая когда-то была, к Швеции, в которую я хочу обратно.
Источник